Миссия индийского проповедника в Англии
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
…Полагаю, что у себя на родине Свами жил бы под деревом или, в лучшем случае, на территории какого-нибудь храма с бритой головой и в национальном одеянии. Но в Лондоне этого не делается, поэтому я застал Свами обустроившимся примерно так же, как и все прочие, и одетым, за исключением длинного сюртука тёмно-оранжевого цвета, так же, как и другие смертные. Он со смехом рассказал, что его наряд, особенно когда он надевает тюрбан, не вызывает симпатии у лондонских уличных мальчишек, чьи замечания едва ли заслуживают воспроизведения. Я начал с просьбы к индийскому йогу медленно-медленно произнести по буквам своё имя. . . .
«Считаете ли вы, что в наши дни люди придают слишком большое значение несущественному?»
«Думаю, что так обстоит дело среди отсталых народов и среди менее культурной части цивилизованного населения Запада. Ваш вопрос подразумевает, что среди образованных и состоятельных положение иное. Это так; состоятельные либо поглощены наслаждением здоровьем, либо роются в поисках ещё большего. Они, и значительная часть занятых людей, говорят о религии, что это вздор, чепуха, нонсенс, и искренне так думают. Единственная модная религия — это патриотизм и условности света. В церковь люди ходят лишь когда женятся или хоронят кого-то».
«Неужели ваша весть будет приводить их в церковь чаще?»
«Едва ли. Поскольку я не имею ровно никакого отношения к обрядам или догматам; моя миссия — показать, что религия есть всё и во всём. . . . И что можно сказать о системе, существующей здесь, в Англии? Всё свидетельствует о том, что социализм или какая-то форма народного правления — называйте как угодно — уже стучится в дверь. Народ непременно захочет удовлетворения своих материальных нужд: меньше работы, никакого угнетения, никакой войны, больше хлеба. Какую гарантию мы имеем, что эта или какая-либо иная цивилизация устоит, если только она не основана на религии, на нравственности человека? Будьте уверены: религия идёт к корню дела. Если она правильна — всё правильно».
«Должно быть, трудно донести существенную, метафизическую, часть религии до народа. Она далека от его помыслов и образа жизни».
«Во всех религиях мы движемся от меньшей истины к высшей, но никогда — от заблуждения к истине. За всем творением стоит Единое, но умы весьма различны. «То, что существует, — Одно, мудрецы называют Его по-разному». Я хочу сказать, что человек продвигается от меньшей истины к большей. Наихудшие религии — лишь плохое прочтение пены. Человек понимает постепенно, по частям. Даже поклонение дьяволу есть не что иное, как извращённое прочтение вечноистинного и неизменного Брахмана. Другие фазы содержат в себе больше или меньше истины. Ни одна религиозная форма не обладает ею целиком».
«Позволительно ли спросить, вы ли создали ту религию, с которой приехали проповедовать в Англию?»
«Разумеется, нет. Я — ученик великого индийского мудреца Рамакришны Парамахамсы. Он не был, пожалуй, столь уж учёным человеком, как некоторые из наших мудрецов, но был человеком весьма святым, глубоко проникнутым духом философии Веданты. Когда я говорю «философия», я и сам не знаю, не следует ли мне сказать «религия», ибо это поистине и то и другое. Вы должны прочитать рассказ профессора Макса Мюллера о моём Учителе в недавнем номере журнала «Nineteenth Century». Рамакришна родился в округе Хугли в 1836 году и скончался в 1886-м. Он оказал глубокое влияние на жизнь Кешабчандры Сена и других. Через подвижничество тела и обуздание ума он обрёл удивительное постижение духовного мира. Его лик отличала детская нежность, глубокое смирение и замечательная кротость выражения. Никто не мог взирать на него, не будучи тронут».
«Значит, ваше учение восходит к Ведам?»
«Да, Веданта означает конец Вед — третий раздел, или Упанишады, содержащие зрелые идеи, которые в более ранних частях встречаются лишь в зародыше. Древнейшая часть Вед — это Самхита, написанная на весьма архаичном санскрите, понять который можно только с помощью весьма древнего словаря — Нируктой Яски».
«Боюсь, что у нас, англичан, скорее сложилось мнение, что Индии есть чему поучиться у нас; средний человек довольно невежественен в том, чему можно научиться у Индии».
«Это так, однако мир учёных прекрасно знает, сколь многому можно научиться и сколь важен этот урок. Вы не найдёте, чтобы Макс Мюллер, Моньер Уильямс, сэр Уильям Хантер или немецкие востоковеды пренебрегали индийской отвлечённой наукой».
. . . Свами читает свои лекции по адресу: Виктория-стрит, 39. Все желающие могут приходить, и, как в древнеапостольские времена, новое учение предлагается безвозмездно. Индийский миссионер — мужчина исключительно крепкого телосложения; его владение английским языком можно охарактеризовать лишь как совершенное.
English
... I presume that in his own country the Swami would live under a tree, or at most in the precincts of a temple, his head shaved, dressed in the costume of his country. But these things are not done in London, so that I found the Swami located much like other people, and, save that he wears a long coat of a dark orange shade, dressed like other mortals likewise. He laughingly related that his dress, especially when he wears a turban, does not commend itself to the London street arab, whose observations are scarcely worth repeating. I began by asking the Indian Yogi to spell his name very slowly. . . .
"Do you think that nowadays people are laying much stress on the non-essential?"
"I think so among the backward nations, and among the less cultured portion of the civilised people of the West. Your question implies that among the cultured and the wealthy, matters are on a different footing. So they are; the wealthy are either immersed in the enjoyment of health or grubbing for more. They, and a large section of the busy people, say of religion that it is rot, stuff, nonsense, and they honestly think so The only religion that is fashionable is patriotism and Mrs. Grundy. People merely go to church when they are marrying or burying somebody."
"Will your message take them oftener to church?"
"I scarcely think it will. Since I have nothing whatever to do with ritual or dogma; my mission is to show that religion is everything and in everything. . . . And what can we say of the system here in England? Everything goes to show that Socialism or some form of rule by the people, call it what you will, is coming on the boards. The people will certainly want the satisfaction of their material needs, less work, no oppression, no war, more food. What guarantee have we that this or any civilisation will last, unless it is based on religion, on the goodness of man? Depend on it, religion goes to the root of the matter. If it is right, all is right."
"It must be difficult to get the essential, the metaphysical, part of religion into the minds of the people. It is remote from their thoughts and manner of life."
"In all religions we travel from a lesser to a higher truth, never from error to truth. There is a Oneness behind all creation, but minds are very various. 'That which exists is One, sages call It variously.' What I mean is that one progresses from a smaller to a greater truth. The worst religions are only bad readings of the froth. One gets to understand bit by bit. Even devil-worship is but a perverted reading of the ever-true and immutable Brahman. Other phases have more or less of the truth in them. No form of religion possesses it entirely."
"May one ask if you originated this religion you have come to preach to England?"
"Certainly not. I am a pupil of a great Indian sage, Ramakrishna Paramahamsa. He was not what one might call a very learned man, as some of our sages are, but a very holy one, deeply imbued with the spirit of the Vedanta philosophy. When I say philosophy, I hardly know whether I ought not to say religion, for it is really both. You must read Professor Max Müller's account of my Master in a recent number of the Nineteenth Century. Ramakrishna was born in the Hooghly district in 1836 and died in 1886. He produced a deep effect on the life of Keshab Chandra Sen and others. By discipline of the body and subduing of the mind he obtained a wonderful insight into the spiritual world. His face was distinguished by a childlike tenderness, profound humility, and remarkable sweetness of expression. No one could look upon it unmoved."
"Then your teaching is derived from the Vedas?"
"Yes, Vedanta means the end of the Vedas, the third section or Upanishads, containing the ripened ideas which we find more as germs in the earlier portion. The most ancient portion of the Vedas is the Samhitâ, which is in very archaic Sanskrit, only to be understood by the aid of a very old dictionary, the Nirukta of Yâska."
"I fear that we English have rather the idea that India has much to learn from us; the average man is pretty ignorant as to what may be learnt from India."
"That is so, but the world of scholars know well how much is to be learnt and how important the lesson. You would not find Max Müller, Monier Williams, Sir William Hunter, or German Oriental scholars making light of Indian abstract science."
. . . The Swami gives his lecture at 39 Victoria Street. All are made welcome, and as in ancient apostolic times, the new teaching is without money and without price. The Indian missionary is a male of exceptionally fine physique; his command of English can only be described as perfect.
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».