Силы ума

( Лекция прочитана в Лос-Анджелесе, Калифорния, 8 января 1900 года )

Во всём мире, во все эпохи, существовала вера в сверхъестественное. Все мы слышали о необыкновенных явлениях, и многие из нас имели личный опыт соприкосновения с ними. Я предпочту начать с рассказа о некоторых фактах, которые мне самому довелось наблюдать. Однажды я услышал об одном человеке, который, стоило кому-либо прийти к нему с вопросами на уме, тотчас давал на них ответы; кроме того, мне сообщили, что он предсказывал будущие события. Мне стало любопытно, и я отправился к нему вместе с несколькими друзьями. У каждого из нас был вопрос, которому мы хотели получить ответ, и, дабы избежать ошибок, мы записали свои вопросы и спрятали бумажки в карманах. Едва этот человек увидел одного из нас, как тотчас повторил его вопрос и дал на него ответ. Затем он написал что-то на листке бумаги, сложил его, попросил меня расписаться на обороте и сказал: «Не смотрите на него; положите в карман и держите там до тех пор, пока я не попрошу его обратно». Так же он поступил с каждым из нас. После этого он поведал нам о некоторых событиях, которые произойдут с нами в будущем. Затем он сказал: «Теперь подумайте о каком-либо слове или фразе на любом языке по вашему выбору». Я мысленно произнёс длинную фразу на санскрите — языке, который этот человек совершенно не знал. «А теперь достаньте листок из кармана», — сказал он. Санскритская фраза была написана там! Он написал её за час до этого с пометкой: «В подтверждение написанного мной этот человек подумает именно об этой фразе». Всё сошлось в точности. Другому из нас также вручили подписанный им листок, который он держал в кармане, и также попросили подумать о какой-либо фразе. Он подумал о фразе на арабском языке — возможность знания которого этим человеком была ещё менее вероятной; это был стих из Корана. И мой друг обнаружил эти слова, записанные на его листке.

Третий из нас был врачом. Он подумал о фразе из немецкой медицинской книги. Она оказалась написана на его листке.

Несколько дней спустя я снова пришёл к этому человеку, думая, что, возможно, в прошлый раз меня как-то обманули. Я взял с собой других друзей, и на этот раз он снова продемонстрировал поразительные результаты.

В другой раз я находился в индийском городе Хайдарабаде. Мне там рассказали об одном брахмане, который умел извлекать разнообразные предметы из совершенно неведомых мест. Этот человек занимался торговлей и был уважаемым гражданином. Я попросил его показать мне свои фокусы. Случилось так, что у этого брахмана был жар, а в Индии распространено поверье, что если святой человек возложит руку на больного, тот исцелится. Брахман пришёл ко мне и сказал: «Сударь, возложите руку на мою голову, чтобы моя лихорадка прошла». Я ответил: «Хорошо, но покажи мне сначала свои фокусы». Он дал обещание. Я возложил руку на его голову, как он просил, и впоследствии он пришёл выполнить своё обещание. На нём было лишь набедренное покрывало; всё остальное мы с него сняли. У меня было одеяло, которым я его укутал, потому что было холодно, и усадил в угол. Двадцать пять пар глаз наблюдали за ним. И он сказал: «Итак, смотрите; напишите всё, что пожелаете». Мы записали названия фруктов, которые никогда не росли в той стране: виноградные гроздья, апельсины и прочее. И мы передали ему эти листки. И из-под его одеяла появились целые охапки винограда, апельсины и всё прочее — и в таком количестве, что, взвесив весь этот плод, он оказался вдвое тяжелее самого человека. Он предложил нам отведать плоды. Некоторые из нас воздержались, полагая, что это гипнотизм; но сам человек начал есть — и тогда все мы принялись за угощение. Всё было превосходно.

Завершил он всё это, явив нам целую груду роз. Каждый цветок был безупречен, с каплями росы на лепестках, ни один не был смят, ни один не повреждён. И сколько их было! Когда я спросил у него объяснения, он ответил: «Это всё ловкость рук».

Как бы то ни было, одной лишь ловкостью рук это объяснить, казалось, невозможно. Откуда он мог взять такое количество предметов?

Что ж, я видел много подобных вещей. Странствуя по Индии, вы повсюду встретите сотни схожих явлений. Они есть в каждой стране. Даже здесь вы найдёте нечто столь же удивительное. Конечно, немало тут и мошенничества — без сомнения; но всякий раз, когда мы видим обман, мы должны признать, что обман есть подражание. Где-то должна существовать некая истина, которой подражают; подражать ничему невозможно. Подражание всегда указывает на что-то подлинное.

В очень давние времена в Индии, тысячи лет назад, подобные явления происходили даже чаще, чем ныне. Мне кажется, что по мере того, как страна плотно заселяется, психические силы ослабевают. В огромной стране с редким населением психических сил, вероятно, окажется больше. Индусы, будучи людьми аналитического склада ума, обратились к этим фактам и принялись их исследовать. И они пришли к замечательным выводам: иными словами, они создали из этого науку. Они установили, что всё это, при всей своей необычности, является также и естественным; нет ничего сверхъестественного. Все эти явления подчинены законам точно так же, как любое другое физическое явление. Не случайная прихоть природы — то, что человек рождается с подобными способностями. Они поддаются систематическому изучению, практике и развитию. Эту науку они называют наукой раджа-йоги. Тысячи людей посвящают себя изучению этой науки, и для целого народа она стала частью ежедневного богослужения.

Вывод, к которому они пришли, состоит в том, что все эти необычайные силы заключены в уме человека. Этот ум является частью всеобщего ума. Каждый ум связан со всяким другим умом. И каждый ум, где бы он ни находился, пребывает в непосредственном общении со всем миром.

Замечали ли вы когда-нибудь явление, называемое передачей мыслей на расстоянии? Человек здесь о чём-то думает, и эта мысль проявляется в другом человеке, в каком-то ином месте. При соответствующей подготовке — не случайно — человек хочет послать мысль другому уму на расстоянии, и этот другой ум знает, что к нему приближается мысль, и получает её в точности в том виде, в каком она была отправлена. Расстояние не играет никакой роли. Мысль приходит и достигает другого человека, и он понимает её. Если бы ваш ум был чем-то обособленным, находящимся здесь, а мой ум — чем-то обособленным, находящимся там, и не было бы никакой связи между ними, как стало бы возможным, чтобы моя мысль достигла вас? В обычных случаях моя мысль достигает вас не непосредственно: она должна раствориться в эфирных колебаниях, эти эфирные колебания проникают в ваш мозг, и там они снова должны преобразоваться в ваши собственные мысли. Здесь — растворение мысли, там — воссоздание мысли. Это — обходной путь. Но в телепатии ничего подобного нет; там это происходит напрямую.

Это показывает, что существует, как называют йоги, непрерывность ума. Ум — всеобщ. Ваш ум, мой ум, все эти малые умы — осколки того всеобщего ума, маленькие волны в океане; и благодаря этой непрерывности мы можем непосредственно передавать наши мысли друг другу.

Вы видите, что происходит вокруг нас. Мир — это мир влияний. Часть нашей энергии уходит на сохранение нашего собственного тела. Помимо этого, каждая частица нашей энергии днём и ночью расходуется на оказание влияния на других. Наши тела, наши добродетели, наш интеллект и наша духовность — всё это непрерывно оказывает влияние на других; и точно так же, обратно, мы испытываем их влияние. Это происходит вокруг нас постоянно. Возьмём конкретный пример. Приходит человек; вы знаете, что он весьма учён, его речь прекрасна, и он говорит с вами часами; но он не производит никакого впечатления. Приходит другой человек, произносит несколько слов — может быть, не очень складных, грамматически неправильных; — и тем не менее производит огромное впечатление. Многие из вас это наблюдали. Следовательно, очевидно, что одни лишь слова не всегда могут произвести впечатление. Слова и даже мысли составляют лишь треть того влияния, которое производит впечатление; человек — две трети. То, что вы называете личным магнетизмом человека, — вот что исходит от него и производит на вас впечатление.

В наших семьях есть главы; некоторые из них успешны, другие — нет. Почему? В своих неудачах мы упрекаем других. Стоит мне потерпеть неудачу, как я говорю, что причиной провала является такой-то. В неудаче человек не склонен признавать собственные недостатки и слабости. Каждый старается представить себя безупречным, возлагая вину на кого-то или что-то другое или даже на дурное стечение обстоятельств. Когда главы семей терпят неудачу, они должны спросить себя, почему одни управляют семьёй так хорошо, а другие — нет. И тогда вы обнаружите, что разница — в самом человеке: в его присутствии, в его личности.

Когда мы обращаемся к великим вождям человечества, то неизменно обнаруживаем, что именно личность человека имела решающее значение. Возьмём всех великих авторов прошлого, великих мыслителей. Честно говоря, много ли мыслей они реально придумали? Возьмите все сочинения, оставленные нам великими вождями человечества; возьмите каждую из их книг и оцените. Подлинных мыслей — новых и самобытных, — порождённых в этом мире по сей день, наберётся лишь горсть. Прочтите в их книгах мысли, которые они завещали нам. Их авторы не кажутся нам великанами, и всё же мы знаем, что в своё время они были великими исполинами. Что делало их такими? Не просто мысли, которые они мыслили, не книги, которые они написали, не речи, которые они произносили, — но нечто иное, ныне исчезнувшее: их личность. Как я уже заметил, личность человека — это две трети, а его интеллект, его слова — лишь одна треть. Это подлинный человек, личность человека, что пронизывает нас. Наши действия — лишь следствия. Действия неизбежно появляются, когда есть человек; следствие неминуемо последует за причиной.

Идеалом всякого образования, всякого воспитания должно быть это созидание человека. Но вместо этого мы всегда пытаемся отполировать внешнее. Что толку полировать внешнее, если внутри ничего нет? Конечная цель всякого воспитания — дать вырасти человеку. Человек, оказывающий влияние, бросающий, так сказать, свои чары на ближних, — это мощный источник силы, и когда такой человек готов, он может делать всё что угодно; его личность, приложенная к чему угодно, заставит это действовать.

Итак, мы видим, что, хотя это является фактом, никакие из известных нам физических законов не могут его объяснить. Как можно объяснить это химическими и физическими знаниями? Сколько кислорода, водорода, углерода, сколько молекул в различных положениях и сколько клеток могут объяснить эту загадочную личность? И мы всё же видим, что это факт, и притом не только факт — это сам подлинный человек; и именно этот человек живёт, движется и действует, именно он оказывает влияние, движет своими ближними и уходит, а его интеллект, книги и дела — лишь оставленные следы. Поразмыслите над этим. Сравните великих учителей религии с великими философами. Философы едва влияли на чей-либо внутренний мир, хотя писали изумительные книги. Религиозные же учители, напротив, при жизни переворачивали целые страны. Разница создавалась личностью. У философа она слаба и оттого влияние невелико; у великих пророков она огромна. В первом случае мы касаемся интеллекта, во втором — жизни. В одном случае это просто химический процесс: смешиваются определённые химические ингредиенты, которые постепенно соединяются и при благоприятных условиях могут дать вспышку света — а могут и не дать. В другом случае это — точно факел, который быстро обходит всё кругом, зажигая других.

Наука йоги утверждает, что она открыла законы, управляющие развитием этой личности, и что, должным образом следуя этим законам и методам, каждый может укреплять и развивать свою личность. Это одна из великих практических вещей, и это — тайна всякого образования. Она имеет всеобщее применение. В жизни домохозяина, в жизни бедных, богатых, людей дела, духовных людей — в жизни каждого это есть нечто великое: укрепление личности. Существуют весьма тонкие законы, стоящие за физическими законами, как мы их знаем. Иначе говоря, нет такой реальности, как физический мир, ментальный мир, духовный мир отдельно. Всё, что существует, — одно. Скажем так: это некое сужающееся бытие; наиболее плотная часть находится здесь, она сужается и становится всё тоньше и тоньше. Тончайшее — это то, что мы называем духом; грубейшее — тело. И как это обстоит в микрокосме, так обстоит и в макрокосме. Наша вселенная — в точности такова же: это грубая внешняя плотность, которая сужается к чему-то всё более тонкому, пока не становится Богом.

Мы знаем также, что наибольшая мощь сосредоточена в тонком, а не в грубом. Мы видим, как человек поднимает огромную тяжесть, как вздуваются его мышцы, как по всему его телу видны признаки усилия, и нам кажется, что мышцы — это мощные органы. Но именно тонкие нитевидные образования — нервы — доставляют силу к мышцам; стоит одной из этих нитей перерезать связь с мышцами, как те становятся совершенно неспособными работать. Эти тонкие нервы приносят силу от чего-то ещё более тонкого, которое, в свою очередь, получает её от чего-то ещё тоньше — от мысли, и так далее. Итак, именно тонкое является подлинным средоточием силы. Конечно, движения в грубом мы можем видеть; но когда происходят тонкие движения, мы их не замечаем. Когда движется грубый предмет, мы его улавливаем, и потому естественно отождествляем движение с тем, что является грубым. Но вся сила в действительности сосредоточена в тонком. В тонком, быть может, мы не видим никакого движения, потому что движение столь стремительно, что мы не можем его воспринять. Но если с помощью какой-либо науки, какого-либо исследования нам удастся уловить эти более тонкие силы, являющиеся причиной проявления, само проявление окажется под контролем. Пузырёк воздуха поднимается со дна озера; мы не видим, как он поднимается всё время; мы видим его лишь тогда, когда он лопается на поверхности. Точно так же мы можем осознать мысли лишь после того, как они значительно разовьются или станут действиями. Мы постоянно сетуем на то, что не властны над своими действиями, над своими мыслями. Но как же мы можем властвовать над ними? Если мы сумеем взять под контроль тонкие движения, если мы сможем уловить мысль у самого её корня, прежде чем она стала мыслью, прежде чем она стала действием, — тогда нам удастся управлять всем. Итак, если существует метод, позволяющий анализировать, исследовать, понимать и в конечном счёте овладевать этими более тонкими силами, этими более тонкими причинами, — только тогда возможно обрести власть над собой. А человек, обладающий властью над своим умом, несомненно будет иметь власть над всяким другим умом. Вот почему чистота и нравственность всегда были целью религии: чистый, нравственный человек владеет собой. И все умы — одно и то же, разные части одного Ума. Познавший один ком глины познал всю глину во вселенной. Тот, кто познаёт свой собственный ум и управляет им, знает тайну всякого ума и обладает властью над всяким умом.

Итак, немалой части физических недугов мы можем избавиться, если обретём власть над тонкими частями; от многих тревог мы можем освободиться, если обретём власть над тонкими движениями; многих неудач можно избежать, если мы обретём власть над этими тонкими силами. Вот что касается практической пользы. Но за этим есть нечто более высокое.

Теперь я изложу вам одну теорию, которую пока не стану обосновывать, а лишь представлю вам свой вывод. Каждый человек в детстве повторяет в ускоренном виде этапы, которые прошла его раса; только расе потребовались тысячи лет, тогда как ребёнку хватает нескольких лет. Ребёнок поначалу — тот же древний дикарь: он давит бабочку ногой. Ребёнок в начале жизни подобен первобытным предкам своей расы. По мере того как он растёт, он проходит через различные ступени, пока не достигает уровня развития своей расы. Только делает он это быстро и стремительно. Теперь возьмём всё человечество как расу или же всё мироздание животных — людей и низших животных — как единое целое. Есть цель, к которой движется это целое. Назовём её совершенством. Рождаются некоторые мужчины и женщины, которые предвосхищают весь прогресс человечества. Вместо того чтобы ждать и снова и снова рождаться на протяжении веков, пока весь человеческий род не достигнет этого совершенства, они как бы пробегают весь этот путь за несколько коротких лет своей жизни. И мы знаем, что можем ускорить эти процессы, если будем верны себе. Если несколько человек без всякого воспитания оставить жить на острове и дать им лишь самое необходимое — пищу, одежду и кров, — они постепенно будут развиваться, восходя ко всё более высоким ступеням цивилизации. Мы знаем также, что этот рост можно ускорить с помощью дополнительных средств. Мы ведь помогаем расти деревьям, не правда ли? Предоставленные природе самой, они всё равно выросли бы, только это заняло бы больше времени; мы помогаем им вырасти быстрее, чем если бы они росли сами по себе. Мы постоянно делаем то же самое: ускоряем рост вещей искусственными средствами. Почему же нельзя ускорить развитие человека? Мы можем это делать как с расой. Почему учителей посылают в другие страны? Именно потому, что с помощью этих средств мы можем ускорить развитие народов. Ну а можем ли мы ускорить развитие отдельных людей? Можем. Можем ли мы установить предел этому ускорению? Нельзя сказать, насколько может развиться человек за одну жизнь. У вас нет оснований утверждать, что человек способен сделать лишь столько-то и не больше. Обстоятельства могут ускорить его развитие поразительным образом. Есть ли вообще какой-либо предел, пока вы не достигнете совершенства? Так к чему же мы приходим? — К тому, что совершенный человек, то есть тот тип, который должен возникнуть из этой расы, быть может, спустя миллионы лет, — этот человек может явиться уже сегодня. И именно это утверждают йоги: что все великие воплощения и пророки — такие люди; что они достигли совершенства в этой одной жизни. В каждый период мировой истории, во все времена такие люди существовали. Совсем недавно жил такой человек, который прожил жизнь всего человеческого рода и достиг конца — даже в этой жизни. Но даже это ускорение роста должно подчиняться законам. Предположим, мы можем исследовать эти законы, постичь их тайны и применить их к нашим собственным нуждам; из этого следует, что мы растём. Мы ускоряем наш рост, ускоряем наше развитие и становимся совершенными — уже в этой жизни. Это и есть высшая часть нашей жизни, и наука об изучении ума и его сил имеет это совершенство своей подлинной целью. Помощь другим деньгами и другими материальными благами и обучение их тому, как ладно устроить свою повседневную жизнь, — это лишь мелкие подробности.

Назначение этой науки — выявить совершенного человека и не давать ему ждать и ждать бесконечные века, оставаясь игрушкой в руках физического мира, подобно обломку дерева, носимому волнами и колышущемуся в океане. Эта наука хочет, чтобы вы были сильны, чтобы вы взяли дело в свои собственные руки, вместо того чтобы оставлять его в руках природы, и вышли за пределы этой маленькой жизни. Вот великая идея.

Человек растёт в знании, в силе, в счастье. Непрерывно, мы как раса развиваемся. Мы видим, что это так — совершенно верно. Верно ли это для отдельных людей? В известной мере — да. И всё же снова возникает вопрос: где вы устанавливаете предел? Я могу видеть лишь на расстоянии нескольких футов. Но я видел человека, который, закрыв глаза, видел то, что происходит в другой комнате. Если вы скажете, что не верите в это, — возможно, через три недели этот человек заставит вас делать то же самое. Этому можно научить кого угодно. Некоторых людей — за пять минут — можно научить читать то, что происходит в уме другого человека. Эти факты могут быть продемонстрированы.

Итак, если всё это истинно, где мы можем установить предел? Если человек может читать то, что происходит в уме другого человека в углу этой комнаты, — почему не в соседней комнате? Почему не в любом месте? Мы не можем сказать «почему нет». Мы не смеем утверждать, что это невозможно. Мы можем лишь сказать: мы не знаем, как это происходит. Учёные-материалисты не вправе говорить, что подобные вещи невозможны; они могут лишь сказать: «Мы не знаем». Наука должна собирать факты, обобщать их, выводить принципы и излагать истину — и только. Но если мы начнём с отрицания фактов, как может сложиться наука?

Нет предела той силе, которую может обрести человек. В этом — особенность индийского ума: когда что-либо захватывает его интерес, он поглощается этим целиком, и всё прочее отодвигается в сторону. Вы знаете, сколько наук зародилось в Индии. Там началась математика. Вы и по сей день считаете 1, 2, 3 и так далее до нуля — по образцу санскритских цифр; и всем вам известно, что алгебра тоже возникла в Индии, и что тяготение было известно индийцам за тысячи лет до рождения Ньютона.

Вы видите эту особенность. В определённый период индийской истории одна-единственная тема — человек и его ум — поглотила весь их интерес. И это было столь увлекательно, ибо казалось наиболее прямым путём к достижению цели. Индийский ум оказался столь глубоко убеждён в том, что ум способен на всё и вся согласно закону, что его силы стали главным предметом изучения. Заклинания, магия и прочие силы, и всё прочее в этом роде — не были ничем экстраординарным; это была регулярно преподаваемая наука, точно так же, как физические науки, которые они преподавали прежде. Настолько глубокое убеждение в этих вещах овладело народом, что физические науки почти зачахли. Это было единственное, чем они занимались. Различные школы йогов начали ставить всевозможные опыты. Одни экспериментировали со светом, пытаясь выяснить, какие изменения в теле производит свет разных цветов. Они носили одежду определённого цвета, жили в окружении определённого цвета и питались пищей определённого цвета. В этом направлении ставились всевозможные опыты. Другие экспериментировали со звуком, открывая и закрывая уши. Третьи — с обонянием, и так далее.

Весь замысел состоял в том, чтобы достигнуть основания, добраться до тонкого. И некоторые из них действительно обнаружили поразительные способности. Многие пытались летать по воздуху или проходить сквозь него. Я расскажу вам историю, которую я слышал от одного крупного учёного на Западе. Ему её поведал губернатор Цейлона, который лично наблюдал это представление. Привели девушку и усадили её, скрестив ноги, на табурет из скрещённых прутьев. После того как она некоторое время просидела так, фокусник начал вытаскивать один за другим эти прутья; и когда все они были убраны, девушка осталась висеть в воздухе. Губернатор решил, что здесь кроется какой-то трюк, обнажил саблю и резко провёл ею под девушкой: под ней ничего не было. Что же это было? Это не была магия или что-то неестественное. В этом и состоит особенность. Никто в Индии не станет утверждать, что подобных явлений не существует. Для индуса это — само собой разумеющееся. Вы знаете, что нередко говорят индусы, когда им приходится сражаться с врагами: «О, придёт один из наших йогов и разгонит их всех!» Таково крайнее убеждение этого народа. Какая сила в руке или в сабле? Вся сила — в духе.

Если это истинно, это — достаточный соблазн, чтобы побудить ум к высочайшему напряжению. Но как и в любой другой науке, достигнуть чего-то значительного крайне трудно, так и здесь — нет, даже намного труднее. И всё же большинство людей думает, что эти силы можно легко приобрести. Сколько лет вы тратите на то, чтобы составить состояние? Подумайте об этом! Во-первых, сколько лет вы тратите на изучение электротехники или инженерного дела? А затем всю оставшуюся жизнь вам приходится работать.

Кроме того, большинство других наук имеет дело с вещами, которые не движутся, которые неподвижны. Вы можете исследовать стул; стул не убежит от вас. Но эта наука имеет дело с умом, который находится в постоянном движении; в тот самый момент, когда вы хотите изучить его, он ускользает. Сейчас ум пребывает в одном состоянии, в следующий миг — уже в другом; он меняется, меняется непрестанно. Среди всех этих перемен его нужно изучить, понять, уловить и обуздать. Насколько же труднее тогда эта наука! Она требует строжайшей выдержки. Люди спрашивают меня, почему я не даю им практических уроков. Но это — нешуточное дело. Я стою на этой трибуне и говорю с вами, вы идёте домой и не находите никакой пользы; я тоже не нахожу. Тогда вы говорите: «Всё это вздор». Именно потому что вы сами хотите превратить это в вздор. Я знаю очень мало об этой науке, но то немногое, что я приобрёл, далось мне тридцатью годами жизни, и шесть лет я рассказываю людям то малое, что знаю. У меня ушло тридцать лет, чтобы это познать; тридцать лет напряжённого труда. Порой я работал над этим по двадцать часов из двадцати четырёх; порой я спал ночью лишь один час; порой я работал целые ночи; порой я жил в местах, где едва слышался какой-то звук, едва ощущалось дыхание; порой мне приходилось жить в пещерах. Подумайте об этом. И всё же я знаю мало или почти ничего; я едва коснулся края одежд этой науки. Но я могу понять, что она истинна, огромна и удивительна.

Итак, если среди вас есть кто-то, кто действительно хочет изучать эту науку, ему придётся приступить к делу с такой же решимостью — нет, даже большей, — с какой он берётся за любое дело в жизни.

И сколько же внимания требует дело, каким неумолимым повелителем оно является! Пусть умирают отец, мать, жена или дитя — дело не останавливается! Даже когда сердце разрывается, нам всё равно нужно идти на наше место работы, когда каждый час — мука. Таково дело, и мы считаем это справедливым, правильным.

Эта наука требует ещё большего усердия, чем любое дело может когда-либо потребовать. Многие люди могут преуспеть в деловой жизни; очень немногие — в этом. Ибо здесь так многое зависит от особого склада изучающего. Как в делах не все могут сколотить состояние, но каждый может добиться чего-то, так и в изучении этой науки каждый может получить проблеск, который убедит его в её истинности и в том, что были люди, которые постигли её в полной мере.

Вот общий обзор этой науки. Она стоит на собственных ногах и в собственном свете, и выдерживает сравнение с любой другой наукой. Были шарлатаны, были маги, были мошенники — и здесь их больше, чем в какой-либо другой области. Почему? По той же причине: чем выгоднее дело, тем больше шарлатанов и мошенников. Но это не причина считать само дело нехорошим. И ещё одно: может быть, это и прекрасная умственная гимнастика — выслушивать всевозможные доводы, и интеллектуальное удовольствие — слышать о чудесных вещах. Но если кто-то из вас действительно хочет познать нечто большее — одного посещения лекций недостаточно. Это не может быть преподано в лекциях, ибо это — жизнь; а жизнь может передать только жизнь. Если среди вас есть те, кто действительно твёрдо решил постичь это, я с великой радостью помогу им.