Идеалы женственности
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
ИДЕАЛЫ ЖЕНСТВЕННОСТИ
(«Бруклин стандард юнион», 21 января 1895 г.)
Свами Вивекананда, представленный аудитории доктором Джейнсом, президентом Этического общества, сказал в числе прочего:
«Отбросы любого общества не могут быть мерилом нашего суждения о нём. Можно собрать гнилые, источенные червями яблоки под каждой яблоней в мире, написать книгу о каждом из них и при этом так ничего и не узнать о красоте и возможностях яблони. Судить о народе можно лишь по его лучшим представителям, по его идеалу — падшие стоят особняком. Поэтому не только уместно, но справедливо и правильно судить об обычае по его лучшему проявлению, по его идеалу.
«Идеал женственности воплощается в арийской расе Индии — древнейшей в истории человечества. В этой расе мужчины и женщины были жрецами, «сабатимини [сахадхармини]» — со-религиозниками, как называют их Веды. В каждой семье был свой очаг или алтарь, на котором в день свадьбы зажигался брачный огонь, хранившийся до смерти одного из супругов, когда погребальный костёр возжигался от его искры. Муж и жена вместе приносили жертвы, и эта идея получила такое развитие, что мужчина не мог молиться в одиночестве, ибо считалось, что он — лишь половина существа; по этой же причине не женатый мужчина не мог стать жрецом. То же самое имело место в древнем Риме и Греции.
«Но с появлением особого и обособленного жреческого сословия совместное жречество женщин во всех этих народах отступает на задний план. Первым стало ассирийское племя семитской крови, провозгласившее учение о том, что девушки не имеют ни голоса, ни прав — даже в браке. Персы вобрали в себя эту вавилонскую идею и перенесли её в Рим и в Грецию, повсюду принизив положение женщины.
«Ещё одной причиной, способствовавшей этому, стало изменение системы брака. Древнейшей системой была матриархальная — та, в центре которой стоит мать и при которой дочери наследуют её положение. Это породило своеобразную систему полиандрии, при которой пять-шесть братьев нередко брали в жёны одну женщину. Даже Веды сохраняют её след в постановлении о том, что когда мужчина умирал, не оставив детей, его вдове дозволялось жить с другим мужчиной до тех пор, пока она не становилась матерью; однако рождённые ею дети принадлежали не своему биологическому отцу, а умершему мужу. В более поздние времена вдове было дозволено снова выходить замуж — что нынешние нравы ей запрещают.
«Но бок о бок с этими пороками в народе возникло весьма интенсивное представление о личной чистоте. На каждой странице Веды проповедуют личную чистоту. Законы в этом отношении были чрезвычайно строги. Каждый юноша и каждая девушка поступали в университет, где учились до двадцати или тридцати лет; там малейшая нечистота каралась почти жестоко. Эта идея личной чистоты глубоко запечатлелась в самом сердце расы, почти достигая степени мании. Наиболее яркий пример этого — захват Чито [Читора] мусульманами. Мужчины защищали город против огромных сил; когда же женщины увидели, что поражение неизбежно, они разожгли огромный костёр на базарной площади, и когда враг сломил ворота, 74 500 женщин бросились в пылающий огонь и погибли в пламени. Этот благородный пример дошёл в Индии до нашего времени, и теперь каждое письмо несёт слова «74 500», означающие, что тот, кто незаконно вскроет письмо, тем самым становится виновен в преступлении, подобном тому, что толкнуло благородных женщин Чито к гибели.
«Следующий период — монашеский; он пришёл с наступлением буддизма, который учил, что лишь монахи могут достичь «нирваны» — состояния, отчасти подобного христианскому небу. В результате вся Индия превратилась в один огромный монастырь; было лишь одно стремление, одна борьба — сохранить чистоту. Всю вину возложили на женщин, и даже пословицы предостерегали от них. «Что есть врата ада?» — гласила одна из них, и ответом было: «Женщина». Другая гласила: «Что есть цепь, приковывающая нас всех к праху? Женщина». И ещё одна: «Кто слепейший из слепых? Тот, кто обманут женщиной».
«Та же идея прослеживается в монастырях Запада. Развитие монашества всегда означало упадок положения женщин.
«Но в конечном счёте возникло иное представление о женственности. На Западе оно нашло свой идеал в жене, в Индии — в матери. Но не думайте, что жрецы несут полную ответственность за эту перемену. Я знаю, что они всегда претендуют на заслугу во всём на свете, — и говорю это, сам будучи жрецом. Я склоню колени перед каждым пророком в каждой религии и в каждой стране, но честность обязывает меня сказать, что здесь, на Западе, развитие положения женщины было достигнуто такими людьми, как Джон Стюарт Милль и французские революционные философы. Религия, без сомнения, сыграла свою роль, но не главную. Ведь в Малой Азии христианские епископы держат гарем и по сей день!
«Христианский идеал — тот, что воплощён в англосаксонской расе. Мусульманская женщина весьма разнится от своих западных сестёр в том отношении, что её общественное и интеллектуальное развитие не столь выражено. Но не думайте на этом основании, что мусульманская женщина несчастна — это не так. В Индии женщины пользуются правом собственности уже тысячи лет. Здесь мужчина может лишить жену наследства; в Индии же всё имущество умершего мужа переходит к жене — движимое безусловно, недвижимое — пожизненно.
«В Индии мать — центр семьи и наш высший идеал. Для нас она — воплощение Бога, ибо Бог есть мать Вселенной. Именно женщина-мудрец первой открыла единство Бога и изложила это учение в одном из первых гимнов Вед. Наш Бог одновременно личный и абсолютный; абсолютное — мужского начала, личное — женского. Потому мы и говорим теперь: «Первое проявление Бога — рука, качающая колыбель». Арий тот, кто рождён в молитве, и неарий тот, кто рождён из чувственности.
«Это учение о пренатальном влиянии теперь постепенно признаётся, и наука вместе с религией восклицает: "Будьте святы и чисты". Оно так глубоко укоренилось в Индии, что там мы говорим даже о прелюбодеянии в браке — если только брак не освящён молитвой. И я, и каждый добрый индус верит, что его мать была чиста и свята, — и потому ей я обязан всем тем, что я есть. В этом тайна расы — целомудрие».
English
IDEALS OF WOMANHOOD
(Brooklyn Standard Union, January 21, 1895)
Swami Vivekananda, after being presented to the audience by Dr. Janes, president of the Ethical Association, said in part:
"The product of the slums of any nation cannot be the criterion of our judgment of that nation. One may collect the rotten, worm-eaten apples under every apple tree in the world, and write a book about each of them, and still know nothing of the beauty and possibilities of the apple tree. Only in the highest and best can we judge a nation — the fallen are a race by themselves. Thus it is not only proper, but just and right, to judge a custom by its best, by its ideal.
"The ideal of womanhood centres in the Arian race of India, the most ancient in the worlds history. In that race, men and women were priests, 'sabatimini [saha-dharmini],' or co-religionists, as the Vedas call them. There every family had its hearth or altar, on which, at the time of the wedding, the marriage fire was kindled, which was kept alive, until either spouse died, when the funeral pile was lighted from its spark. There man and wife together offered their sacrifices, and this idea was carried so far that a man could not even pray alone, because it was held that he was only half a being, for that reason no unmarried man could become a priest. The same held true in ancient Rome and Greece.
"But with the advent of a distinct and separate priest-class, the co-priesthood of the woman in all these nations steps back. First it was the Assyrian race, coming of semitic blood, which proclaimed the doctrine that girls have no voice, and no right, even when married. The Persians drank deep of this Babylonian idea, and by them it was carried to Rome and to Greece, and everywhere woman degenerated.
"Another cause was instrumental in bringing this about — the change in the system of marriage. The earliest system was a matriarchal one; that is, one in which the mother was the centre, and in which the girls acceded to her station. This led to the curious system of the Polianders [polyandrous], where five and six brothers often married one wife. Even the Vedas contain a trace of it in the provision, that when a man died without leaving any children, his widow was permitted to live with another man, until she became a mother; but the children she bore did not belong to their father, but to her dead husband. In later years the widow was allowed to marry again, which the modern idea forbids her to do.
"But side by side with these excrescences a very intense idea of personal purity sprang up in the nation. On every page the Vedas preach personal purity. The laws in this respect were extremely strict. Every boy and girl was sent to the university, where they studied until their twentieth or thirtieth year; there the least impurity was punished almost cruelly. This idea of personal purity has imprinted itself deeply into the very heart of the race, amounting almost to a mania. The most conspicuous example of it is to be found in the capture of Chito [Chitor] by the Mohammedans. The men defended the town against tremendous odds; and when the women saw that defeat was inevitable they lit a monstrous fire on the market place, and when the enemy broke down the gates 74,500 women jumped on the huge funeral pile and perished in the flames. This noble example has been handed down in India to the present time, when every letter bears the words '74,500,' which means that any one who unlawfully reads the letter, thereby becomes guilty of a crime similar to the one which drove those noble women of Chito to their death.
"The next period is that of the monks; it came with the advent of Buddhism, which taught that only the monks could reach the 'nirvana', something similar to the Christian heaven. The result was that all India became one huge monastery; there was but one object, one battle — to remain pure. All the blame was cast onto women, and even the proverbs warned against them. 'What is the gate to hell?' was one of them, to which the answer was: 'Woman'. Another read: 'What is the chain which binds us all to dust? Woman'. Another one: 'Who is the blindest of the blind? He who is deceived by woman.'
"The same idea is to be found in the cloisters of the West. The development of all monasticism always meant the degeneration of women.
"But eventually another idea of womanhood arose. In the West it found its ideal in the wife, in India in the mother. But do not think that the priests were altogeher responsible for this change. I know they always lay claim to everything in the world and I say this, although I am myself a priest. I'll bend my knees to every prophet in every religion and clime, but candor compels me to say, that here in the West the development of women was brought about by men like John Stuart Mill and the revolutionary French philosophers. Religion has done something, no doubt, but not all. Why, in Asia Minor, Christian bishops to this day keep a harem!
"The Christian ideal is that which is found in the Anglo-Saxon race. The Mohammedan woman differs vastly from her western sisters in so far as her social and intellectual development is not so pronounced. But do not, on that account, think that the Mohammedan woman is unhappy, because it is not so. In India woman has enjoyed property rights since thousands of years. Here a man may disinherit his wife, in India the whole estate of the deceased husband must go to the wife, personal property absolutely, real property for life.
"In India the mother is the centre of the family and our highest ideal, She is to us the representative of God, as God is the mother of the Universe. It was a female sage who first found the unity of God, and laid down this doctrine in one of the first hymns of the Vedas. Our God is both personal and absolute, the absolute is male, the personal, female. And thus it comes that we now say: 'The first manifestation of God is the hand that rocks the cradle.' He is of the 'arian' race, who is born through prayer, and he is a nonarian, who is born through sensuality.
"This doctrine of prenatal influence is now slowly being recognized, and science as well as religion calls out: 'Keep yourself holy, and pure.' So deeply has this been recognized in India, that there we even speak of adultery in marriage, except when marriage is consummated in prayer. And I and every good Hindoo believe, that my mother was pure and holy, and hence I owe her everything that I am. That is the secret of the race — chastity."
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».