Ишта
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
ИШТА
Учение об иште, которого я уже вкратце касался прежде, есть предмет, требующий внимательного рассмотрения, ибо при надлежащем его понимании можно постичь все многообразные религии мира. Слово «ишта» происходит от корня «иш» — желать, избирать. Идеал всех религий, всех сект один и тот же — обретение свободы и прекращение страдания. Где бы вы ни нашли религию, вы обнаружите этот идеал, действующий в той или иной форме. Разумеется, на низших ступенях религии он выражен не столь ясно; но всё же, хорошо ли, дурно ли он выражен, это единственная цель, к которой приближается всякая религия. Все мы желаем избавиться от страдания; мы стремимся достигнуть свободы — телесной, душевной, духовной. Вот вся та идея, на которой держится мир. Хотя цель одна и та же, к ней может вести множество путей, и пути эти определяются особенностями нашей природы. Природа одного человека эмоциональна, другого — рассудочна, третьего — деятельна, и так далее. И опять же, в одной и той же природе может быть много подразделений. Возьмём, к примеру, любовь, с которой мы особенно имеем дело в этом учении о бхакти. У одного человека по природе сильнее любовь к детям; у другого — к жене, у иного — к матери, у иного — к отцу, у иного — к друзьям. Иной по природе своей любит отечество, а немногие любят человечество в самом широком смысле; их, конечно, весьма немного, хотя каждый из нас говорит об этой любви так, как будто она есть направляющая движущая сила нашей жизни. Лишь немногие мудрецы изведали её. Немногие великие души среди людей чувствуют эту вселенскую любовь, и будем надеяться, что мир никогда не останется без таких людей.
Мы видим, что даже в одном предмете существует столь много различных путей к достижению его цели. Все христиане веруют во Христа; но подумайте, сколь различные объяснения они дают о Нём. Каждая церковь видит Его в ином свете, с иных точек зрения. Взор пресвитерианина устремлён на тот случай из жизни Христа, когда Он подошёл к меновщикам; он видит в Нём борца. Если вы спросите квакера, он, быть может, скажет: «Он прощал врагов Своих». Квакер придерживается этого взгляда, и так далее. Если вы спросите римского католика, какой момент жизни Христа всего более ему любезен, он, быть может, скажет: «Когда Он вручил ключи Петру». Каждая секта неизбежно видит Его на свой лад.
Отсюда следует, что даже в одном и том же предмете будет много делений и подразделений. Невежественные люди берут одно из этих подразделений и встают на него, и они не только отрицают право всякого иного человека истолковывать вселенную сообразно собственному его разумению, но дерзают утверждать, что другие совершенно неправы, а правы лишь они одни. Если им противоречат, они принимаются воевать. Они говорят, что убьют всякого, кто не верует так, как веруют они, подобно тому как поступают магометане. Это люди, считающие себя искренними и пренебрегающие всеми прочими. Но какую же позицию хотим занять мы в этой бхакти-йоге? Не только ту, что мы не станем говорить другим, будто они неправы, но ту, что мы скажем им, что они правы — все те, кто следует собственными путями. Тот путь, который природа ваша делает для вас совершенно необходимым, и есть верный путь. Каждый из нас рождается с особенностью природы как с плодом нашего прошлого существования. Назовём ли мы это нашим собственным перевоплощённым прошлым опытом или наследственным прошлым — как бы мы это ни выразили, мы суть плод прошлого, это совершенно несомненно, по каким бы путям ни пришло это прошлое. Естественно отсюда следует, что каждый из нас есть следствие, причиною которого было наше прошлое; и как таковое, в каждом из нас есть особое движение, особое русло; а потому каждому придётся отыскивать путь для себя самого.
Этот путь, этот способ, к которому каждый из нас естественно приспособлен, называется «избранным путём». Таково учение об иште, и тот путь, который наш, мы называем своей собственной иштой. Например, представление одного человека о Боге таково, что Он есть всемогущий Владыка вселенной. Природа его, быть может, такова. Он человек властный, желающий повелевать всеми; он, естественно, находит в Боге всемогущего Владыку. Другой человек, бывший, быть может, школьным учителем, и строгим, не способен видеть никакого Бога, кроме Бога справедливого, Бога наказующего, и так далее. Каждый видит Бога сообразно собственной своей природе; и это видение, обусловленное нашей собственной природой, есть наша ишта. Мы привели себя в такое состояние, в котором можем узреть то видение Бога, и только его одно; мы не можем узреть никакого иного видения. Вы, быть может, иногда подумаете об учении некоего человека, что оно наилучшее и подходит вам в точности, а на другой день попросите кого-нибудь из своих друзей пойти и послушать его; но тот возвращается с мыслью, что это худшее учение, какое он когда-либо слыхал. Он не ошибается, и бесполезно вступать с ним в спор. Учение было вполне хорошим, но оно не подходило тому человеку. Чтобы продлить эту мысль немного далее, мы должны понять, что истина, увиденная с различных точек зрения, может быть истиной и всё же не той же самой истиной.
На первый взгляд это покажется противоречием в самих словах, но мы должны помнить, что абсолютная истина лишь одна, тогда как относительные истины по необходимости разнообразны. Возьмите, к примеру, ваше видение этой вселенной. Эта вселенная как абсолютная сущность неизменна, неизменяема и одна и та же повсюду. Но вы, и я, и всякий иной слышим и видим, каждый — свою собственную вселенную. Возьмите солнце. Солнце одно; но когда вы, и я, и сотня других людей стоят в различных местах и смотрят на него, каждый из нас видит иное солнце. Мы тут бессильны. Самая малая перемена места изменит всё видение солнца у человека. Лёгкая перемена в атмосфере вновь создаст иное видение. Так в относительном восприятии истина всегда предстаёт разнообразной. Но Абсолютная Истина лишь одна. А потому нам нет нужды воевать с другими, когда мы находим, что они говорят о религии нечто не вполне согласное с нашим взглядом на неё. Нам следует помнить, что оба мы можем быть правы, хотя по видимости и противоречим друг другу. Могут быть миллионы радиусов, сходящихся к одному и тому же центру в солнце. Чем далее они от центра, тем больше расстояние между любыми двумя из них. Но поскольку все они встречаются в центре, всякое различие исчезает. Есть такой центр, который и есть абсолютная цель человечества. Это Бог. Мы — радиусы. Расстояния между радиусами суть конституциональные ограничения, единственно через которые мы можем уловить видение Бога. Стоя на этом плане, каждый из нас неизбежно будет иметь иной взгляд на Абсолютную Реальность; и как таковые, все взгляды истинны, и никому из нас нет нужды вступать в спор с другим. Единственное решение состоит в приближении к центру. Если мы попытаемся уладить наши разногласия спором или ссорой, мы обнаружим, что можем продолжать так сотни лет, не приходя ни к какому выводу. История это доказывает. Единственное решение — выступить вперёд и идти к центру; и чем скорее мы это сделаем, тем скорее исчезнут наши разногласия.
Итак, это учение об иште означает дозволение человеку избрать собственную свою религию. Один человек не должен принуждать другого поклоняться тому, чему поклоняется он сам. Все попытки согнать людей вместе посредством войск, силы или доводов, загнать их кое-как в одну и ту же ограду и заставить поклоняться одному и тому же Богу потерпели неудачу и всегда будут терпеть неудачу, ибо сделать это конституционально невозможно. Мало того, есть опасность остановить их рост. Едва ли вы встретите мужчину или женщину, которые не боролись бы за ту или иную религию; и как многие удовлетворены, или, вернее, как немногие удовлетворены! Как немногие находят хоть что-нибудь! И почему? Просто потому, что большинство из них гонится за невозможными задачами. Их вынуждают к этому веления других. Например, когда я дитя, отец мой вкладывает мне в руку книгу, которая говорит, что Бог таков-то и таков-то. Какое он имеет право вкладывать это мне в ум? Откуда ему знать, в каком направлении я стану развиваться? И, не ведая о моём конституциональном развитии, он желает навязать свои представления моему мозгу, с тем последствием, что рост мой останавливается. Нельзя заставить растение расти в почве, ему не подходящей. Дитя учит само себя. Но вы можете помочь ему двигаться вперёд собственным его путём. То, что вы можете сделать, имеет не положительную природу, а отрицательную. Вы можете устранить препятствия, но знание выходит из собственной своей природы. Разрыхлите немного почву, дабы оно могло выйти легко. Поставьте вокруг него ограду; следите, чтобы оно не было ничем погублено, и на том работа ваша останавливается. Большего вы сделать не можете. Остальное есть проявление изнутри собственной его природы. Так же и с воспитанием дитяти; дитя воспитывает само себя. Вы приходите послушать меня, и когда вы возвращаетесь домой, сравните то, что вы усвоили, и вы обнаружите, что вы и сами продумали то же самое; я лишь придал этому выражение. Я никогда не смогу научить вас ничему: вам придётся учить самих себя, но я, быть может, могу помочь вам, придав выражение той мысли.
Так и в религии — и того более — я должен научить религии сам себя. Какое право имеет отец мой вкладывать всякого рода вздор в мою голову? Какое право имеет мой наставник или общество вкладывать что-либо в мою голову? Быть может, это и хорошо, но это может быть не моим путём. Подумайте об ужасающем зле, которое есть в мире сегодня, о миллионах и миллионах невинных детей, извращённых ложными способами обучения. Сколь много прекрасного, что стало бы дивными духовными истинами, было загублено в зародыше этой чудовищной идеей семейной религии, общественной религии, национальной религии и тому подобного. Подумайте, какая громада суеверий находится в вашей голове прямо сейчас касательно религии вашего детства или религии вашей страны, и сколь много зла она причиняет или способна причинить. Человек не ведает, какая могучая сила таится за каждой мыслью и каждым действием. Истинно старое изречение: «Глупцы спешат туда, куда ангелы ступить страшатся». Это следует иметь в виду с самого начала. Как? Через эту веру в ишту. Существует столь много идеалов; я не имею права говорить, каков должен быть ваш идеал, навязывать вам какой-либо идеал. Долг мой должен состоять в том, чтобы изложить перед вами все идеалы, какие я знаю, и дать вам возможность увидеть по собственному вашему устроению, что нравится вам всего более и что вам всего более подходит. Возьмите тот, который подходит вам всего лучше, и упорствуйте в нём. Это ваша ишта, ваш особый идеал.
Итак, мы видим, что соборной религии никогда не может быть. Подлинная работа религии должна быть делом каждого собственным. У меня есть моё собственное представление, я должен хранить его священным и тайным, ибо я знаю, что оно не обязательно есть ваше представление. Во-вторых, к чему мне создавать смятение, желая поведать всякому, каково моё представление? Другие люди пришли бы и стали бы со мной воевать. Они не смогут этого сделать, если я им не скажу; но если я пойду повсюду, рассказывая им, каковы мои представления, они все восстанут против меня. Так какая же польза говорить о них? Эта ишта должна храниться в тайне, она между вами и Богом. Все теоретические части религии можно проповедовать всенародно и делать соборными, но высшую религию нельзя сделать всенародной. Я не могу приготовить мои религиозные чувства по первому требованию. Каков же итог этого кривлянья и насмешки? Это превращение религии в шутку, худшее из богохульств. Итог — то, что вы находите в церквах нынешнего дня. Как могут люди выдерживать эту религиозную муштру? Это подобно солдатам в казарме. На плечо! На колени! Возьми книгу! — всё в точности размерено. Пять минут на чувство, пять минут на рассуждение, пять минут на молитву, всё расположено заранее. Это кривлянье изгнало религию. Пусть церкви проповедуют учения, теории, философии в своё удовольствие, но когда дело доходит до поклонения, до подлинной деятельной части религии, оно должно быть таким, как говорит Иисус: «Ты же, когда молишься, войди в комнату твою и, затворив дверь твою, помолись Отцу твоему, Который втайне».
Таково учение об иште. Это единственный способ сделать так, чтобы религия отвечала на деле потребностям различных устроений, избегать ссор с другими и совершать подлинное практическое продвижение в духовной жизни. Но я должен предостеречь вас, дабы вы не истолковали мои слова превратно — в смысле образования тайных обществ. Если бы существовал дьявол, я искал бы его внутри тайного общества — как изобретение тайных обществ. Это дьявольские замыслы. Ишта священна, а не тайна. Но в каком смысле? Почему мне не следует говорить о моей иште другим? Потому что это моя собственная святейшая вещь. Она может помочь другим, но откуда мне знать, что она скорее не повредит им? Может быть человек, чья природа такова, что он не может поклоняться Личному Богу, но может поклоняться лишь как Безличному Богу собственному своему высшему Я. Положим, я оставлю его среди вас, и он скажет вам, что нет никакого Личного Бога, а есть лишь Бог как Я в вас или во мне. Вы будете потрясены. Его представление священно, но не тайно. Никогда не было ни великой религии, ни великого учителя, которые образовали бы тайные общества для проповеди Божьих истин. Нет таких тайных обществ в Индии. Подобные вещи суть чисто западные по идее и лишь навязаны Индии. Мы никогда ничего о них не знали. И в самом деле, к чему бы в Индии быть тайным обществам? В Европе людям не дозволялось вымолвить о религии ни слова, которое не согласовывалось бы со взглядами Церкви. И вот они были вынуждены скитаться по горам, скрываясь, и образовывать тайные общества, дабы следовать собственному своему роду поклонения. Никогда не было в Индии времени, когда человека преследовали бы за то, что он держится собственных своих взглядов на религию. Никогда не было в Индии тайных религиозных обществ, а потому всякую идею подобного рода вы должны тотчас же оставить. Эти тайные общества всегда вырождаются в самые чудовищные вещи. Я довольно повидал этого мира, чтобы знать, какое зло они причиняют и сколь легко они соскальзывают в общества свободной любви и общества духов, как одни люди играют людьми другими, мужчинами или женщинами, и как разрушаются будущие их возможности роста в мысли и в деле, и так далее. Иные из вас, быть может, будут недовольны мной за то, что я говорю таким образом, но я должен сказать вам правду. Быть может, лишь полдюжины мужчин и женщин последуют за мной за всю мою жизнь; но они будут подлинными мужчинами и женщинами, чистыми и искренними, а толпы мне не надобно. Что могут сделать толпы? История мира была сотворена несколькими дюжинами людей, которых можно пересчитать по пальцам, а остальные были сбродом. Все эти тайные общества и плутовства делают мужчин и женщин нечистыми, слабыми и узкими; а у слабого нет воли, и он никогда не сможет трудиться. А потому не имейте с ними никакого дела. Всю эту ложную любовь к таинственному следует поразить в самую голову, едва она войдёт вам на ум. Никто, кто хоть сколько-нибудь нечист, никогда не станет религиозным. Не пытайтесь прикрыть гноящиеся язвы грудами роз. Думаете ли вы, что можете обмануть Бога? Никто не может. Дайте мне прямого мужчину или женщину; но Господи, избави меня от привидений, летающих ангелов и дьяволов. Будьте простыми, обыкновенными, славными людьми.
Есть в нас нечто, называемое инстинктом, что у нас общее с животными, — рефлекторное, механическое движение тела. Есть, опять же, и высшая форма руководства, которую мы зовём разумом, когда рассудок получает факты и затем обобщает их. Есть и ещё высшая форма знания, которую мы зовём вдохновением, которое не рассуждает, но познаёт вещи во вспышках. Это высшая форма знания. Но как нам отличить его от инстинкта? В том-то и великая трудность. Всякий ныне приходит к вам и говорит, что он вдохновлён, и выдвигает сверхчеловеческие притязания. Как нам различить вдохновение и обман? Во-первых, вдохновение не должно противоречить разуму. Старик не противоречит ребёнку, он есть развитие ребёнка. То, что мы зовём вдохновением, есть развитие разума. Путь к интуиции лежит через разум. Инстинктивные движения вашего тела не противятся разуму. Когда вы переходите улицу, как инстинктивно вы движете телом, чтобы спастись от повозок. Говорит ли вам ваш ум, что было неразумно спасать тело таким образом? Не говорит. Подобным образом ни одно подлинное вдохновение никогда не противоречит разуму. Где противоречит — там нет никакого вдохновения. Во-вторых, вдохновение должно быть ко благу одного и всех, а не ради имени или славы или личной выгоды. Оно всегда должно быть ко благу мира и совершенно бескорыстно. Когда эти испытания выдержаны, вы вполне можете спокойно принять его за вдохновение. Вы должны помнить, что и один на миллион не вдохновлён при нынешнем состоянии мира. Я надеюсь, число их возрастёт. Ныне мы лишь играем в религию. С вдохновением мы начнём иметь религию. Как говорит святой Павел: «Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу». Но при нынешнем состоянии мира немногочисленны и редки те, кто достигает того состояния; и всё же, быть может, ни в какую иную пору не выдвигалось столь много ложных притязаний на вдохновение, как ныне. Говорят, что женщины обладают интуитивными способностями, тогда как мужчины медленно влекут себя ввысь посредством разума. Не верьте этому. Вдохновенных мужчин ровно столько же, сколько и женщин, хотя женщины, быть может, имеют более прав на особые формы истерии и нервозности. Лучше вам умереть неверующим, чем быть игрушкою в руках обманщиков и фокусников. Сила рассуждения была дана вам для употребления. Так покажите же, что вы употребили её надлежащим образом. Поступая так, вы сумеете позаботиться о вещах высших.
Мы должны всегда помнить, что Бог есть Любовь. «Поистине глуп тот, кто, живя на берегах Ганги, силится вырыть малый колодец ради воды. Поистине глуп человек, который, живя близ алмазной копи, проводит жизнь в поисках стеклянных бус». Бог есть та алмазная копь. Мы поистине глупцы, отрекаясь от Бога ради преданий о привидениях или о летающих домовых. Это болезнь, болезненное желание. Оно вырождает род людской, ослабляет нервы и мозг — жить в непрестанном болезненном страхе перед домовыми или возбуждать алчность к чудесам; все эти дикие россказни о них держат нервы в неестественном напряжении — медленное и верное вырождение рода. Это вырождение — помышлять об отречении от Бога, чистоты, святости и духовности ради погони за всем этим вздором! Читать мысли других людей! Если бы я должен был читать мысли всякого иного по пяти минут зараз, я бы сошёл с ума. Будьте сильны, и встаньте, и взыщите Бога Любви. Это высшая сила. Какая сила выше силы чистоты? Любовь и чистота правят миром. Этой любви к Богу не достигнуть слабому; а потому не будьте слабы — ни телесно, ни душевно, ни нравственно, ни духовно. Один лишь Господь истинен. Всё прочее неистинно; всё прочее должно быть отвергнуто ради Господа. Суета сует, всё — суета. Служите Господу, и Ему одному.
English
THE ISHTA
The theory of Ishta, which I briefly referred to before, is a subject requiring careful attention because with a proper understanding of this, all the various religions of the world can be understood. The word Ishta is derived from the root Ish, to desire, choose. The ideal of all religions, all sects, is the same — the attaining of liberty and cessation of misery. Wherever you find religion, you find this ideal working in one form or other. Of course in lower stages of religion it is not so well expressed; but still, well or ill-expressed, it is the one goal to which every religion approaches. All of us want to get rid of misery; we are struggling to attain to liberty — physical, mental, spiritual. This is the whole idea upon which the world is working. Through the goal is one and the same, there may be many ways to reach it, and these ways are determined by the peculiarities of our nature. One man's nature is emotional, another's intellectual, another's active, and so forth. Again, in the same nature there may be many subdivisions. Take for instance love, with which we are specially concerned in this subject of Bhakti. One man's nature has a stronger love for children; another has it for wife, another for mother, another for father, another for friends. Another by nature has love for country, and a few love humanity in the broadest sense; they are of course very few, although everyone of us talks of it as if it were the guiding motive power of our lives. Some few sages have experienced it. A few great souls among mankind feel this universal love, and let us hope that this world will never be without such men.
We find that even in one subject there are so many different ways of attaining to its goal. All Christians believe in Christ; but think, how many different explanations they have of him. Each church sees him in a different light, from different standpoints. The Presbyterian's eyes are fixed upon that scene in Christ's life when he went to the money-changers; he looks on him as a fighter. If you ask a Quaker, perhaps he will say, "He forgave his enemies." The Quaker takes that view, and so on. If you ask a Roman Catholic, what point of Christ's life is the most pleasing to him, he, perhaps, will say, "When he gave the keys to Peter". Each sect is bound to see him in its own way.
It follows that there will be many divisions and subdivisions even of the same subject. Ignorant persons take one of these subdivisions and take their stand upon it, and they not only deny the right of every other man to interpret the universe according to his own light, but dare to say that others are entirely wrong, and they alone are right. If they are opposed, they begin to fight. They say that they will kill any man who does not believe as they believe, just as the Mohammedans do. These are people who think they are sincere, and who ignore all others. But what is the position we want to take in this Bhakti-Yoga? Not only that we would not tell others that they are wrong, but that we would tell them that they are right — all of these who follow their own ways. That way, which your nature makes it absolutely necessary for you to take, is the right way. Each one of us is born with a peculiarity of nature as the result of our past existence. Either we call it our own reincarnated past experience or a hereditary past; whatever way we may put it, we are the result of the past - that is absolutely certain, through whatever channels that past may have come. It naturally follows that each one of us is an effect, of which our past has been the cause; and as such, there is a peculiar movement, a peculiar train, in each one of us; and therefore each one will have to find way for himself.
This way, this method, to which each of us is naturally adapted, is called the "chosen way". This is the theory of Ishta, and that way which is ours we call our own Ishta. For instance, one man's idea of God is that He is the omnipotent Ruler of the universe. His nature is perhaps such. He is an overbearing man who wants to rule everyone; he naturally finds God an omnipotent Ruler. Another man, who was perhaps a schoolmaster, and severe, cannot see any but a just God, a God of punishment, and so on Each one sees God according to his own nature; and this vision, conditioned by our own nature, is our Ishta. We have brought ourselves to a position where we can see that vision of God, and that alone; we cannot see any other vision. You will perhaps sometimes think of the teaching of a man that it is the best and fits you exactly, and the next day you ask one of your friends to go and hear him; but he comes away with the idea that it was the worst teaching he had ever heard. He is not wrong, and it is useless to quarrel with him. The teaching was all right, but it was not fitted to that man. To extend it a little further, we must understand that truth seen from different standpoints can be truth, and yet not the same truth.
This would seem at first to be a contradiction in terms, but we must remember that an absolute truth is only one, while relative truths are necessarily various. Take your vision of this universe, for instance. This universe, as an absolute entity, is unchangeable, and unchanged, and the same throughout. But you and I and everybody else hear and see, each one his own universe. Take the sun. The sun is one; but when you and I and a hundred other people stand at different places and look at it, each one of us sees a different sun. We cannot help it. A very little change of place will change a man's whole vision of the sun. A slight change in the atmosphere will make again a different vision. So, in relative perception, truth always appears various. But the Absolute Truth is only one. Therefore we need not fight with others when we find they; are telling something about religion which is not exactly according to our view of it. We ought to remember that both of us may be true, though apparently contradictors. There may be millions of radii converging towards the same centre in the sun. The further they are from the centre, the greater is the distance between any two. But as they all meet at the centre, all difference vanishes. There is such a centre, which is the absolute goal of mankind. It is God. We are the radii. The distances between the radii are the constitutional limitations through which alone we can catch the vision of God. While standing on this plane, we are bound each one of us to have a different view of the Absolute Reality; and as such, all views are true, and no one of us need quarrel with another. The only solution lies in approaching the centre. If we try to settle our differences by argument or quarrelling, we shall find that we can go on for hundreds of years without coming to a conclusion. History proves that. The only solution is to march ahead and go towards the centre; and the sooner we do that the sooner our differences will vanish.
This theory of Ishta, therefore, means allowing a man to choose his own religion. One man should not force another to worship what he worships. All attempts to herd together human beings by means of armies, force, or arguments, to drive them pell-mell into the same enclosure and make them worship the same God have failed and will fail always, because it is constitutionally impossible to do so. Not only so, there is the danger of arresting their growth. You scarcely meet any man or woman who is not struggling for some sort of religion; and how many are satisfied, or rather how few are satisfied! How few find anything! And why? Simply because most of them go after impossible tasks. They are forced into these by the dictation of others. For instance, when I am a child, my father puts a book into my hand which says God is such and such. What business has he to put that into my mind? How does he know what way I would develop? And being ignorant of my constitutional development, he wants to force his ideas on my brain, with the result that my growth is stunted. You cannot make a plant grow in soil unsuited to it. A child teaches itself. But you can help it to go forward in its own way. What you can do is not of the positive nature, but of the negative. You can take away the obstacles, but knowledge comes out of its own nature. Loosen the soil a little, so that it may come out easily. Put a hedge round it; see that it is not killed by anything, and there your work stops. You cannot do anything else. The rest is a manifestation from within its own nature. So with the education of a child; a child educates itself. You come to hear me, and when you go home, compare what you have learnt, and you will find you have thought out the same thing; I have only given it expression. I can never teach you anything: you will have to teach yourself, but I can help you perhaps in giving expression to that thought.
So in religion — more so — I must teach myself religion. What right has my father to put all sorts of nonsense into my head? What right has my master or society to put things into my head? Perhaps they are good, but they may not be my way. Think of the appalling evil that is in the world today, of the millions and millions of innocent children perverted by wrong ways of teaching. How many beautiful things which would have become wonderful spiritual truths have been nipped in the bud by this horrible idea of a family religion, a social religion, a national religion, and so forth. Think of what a mass of superstition is in your head just now about your childhood's religion, or your country's religion, and what an amount of evil it does, or can do. Man does not know what a potent power lies behind each thought and action. The old saying is true that, "Fools rush in where angels fear to tread." This should be kept in view from the very first. How? By this belief in Ishta. There are so many ideals; I have no right to say what shall be your ideal, to force any ideal on you. My duty should be to lay before you all the ideals I know of and enable you to see by your own constitution what you like best, and which is most fitted to you. Take up that one which suits you best and persevere in it. This is your Ishta, your special ideal.
We see then that a congregational religion can never be. The real work of religion must be one's own concern. I have an idea of my own, I must keep it sacred and secret, because I know that it need not be your idea. Secondly, why should I create a disturbance by wanting to tell everyone what my idea is? Other people would come and fight me. They cannot do so if I do not tell them; but if I go about telling them what my ideas are, they will all oppose me. So what is the use of talking about them? This Ishta should be kept secret, it is between you and God. All theoretical portions of religion can be preached in public and made congregational, but higher religion cannot be made public. I cannot get ready my religious feelings at a moment's notice. What is the result of this mummery and mockery? It is making a joke of religion, the worst of blasphemy. The result is what you find in the churches of the present day. How can human beings stand this religious drilling? It is like soldiers in a barrack. Shoulder arms, kneel down, take a book, all regulated exactly. Five minutes of feeling, five minutes of reason, five minutes of prayer, all arranged beforehand. These mummeries have driven out religion. Let the churches preach doctrines, theories, philosophies to their hearts' content, but when it comes to worship, the real practical part of religion, it should be as Jesus says, "When thou prayest, enter into thy closet, and when thou hast shut thy door, pray to thy Father which is in secret"
This is the theory of Ishta. It is the only way to make religion meet practically the necessities of different constitutions, to avoid quarrelling with others, and to make real practical progress in spiritual life. But I must warn you that you do not misconstrue my words into the formation of secret societies. If there were a devil, I would look for him within a secret society — as the invention of secret societies. They are diabolical schemes. The Ishta is sacred, not secret. But in what sense? Why should I not speak of my Ishta to others? Because it is my own most holy thing. It may help others, but how do I know that it will not rather hurt them? There may be a man whose nature is such that he cannot worship a Personal God, but can only worship as an Impersonal God his own highest Self. Suppose I leave him among you, and he tells you that there is no Personal God, but only God as the Self in you or me. You will be shocked. His idea is sacred, but not secret. There never was a great religion or a great teacher that formed secret societies to preach God's truths. There are no such secret societies in India. Such things are purely Western in idea, and merely foisted upon India. We never knew anything about them. Why indeed should there be secret societies in India? In Europe, people were not allowed to talk a word about religion that did not agree with the views of the Church. So they were forced to go about amongst the mountains in hiding and form secret societies, that they might follow their own kind of worship. There was never a time in India when a man was persecuted for holding his own views on religion. There were never secret religious societies in India, so any idea of that sort you must give up at once. These secret societies always degenerate into the most horrible things. I have seen enough of this world to know what evil they cause, and how easily they slide into free love societies and ghost societies, how men play into the hands of other men or women, and how their future possibilities of growth in thought and act are destroyed, and so on. Some of you may be displeased with me for talking in this way, but I must tell you the truth. Perhaps only half a dozen men and women will follow me in all my life; but they will be real men and women, pure and sincere, and I do not want a crowd. What can crowds do? The history of the world was made by a few dozens, whom you can count on your fingers, and the rest were a rabble. All these secret societies and humbugs make men and women impure, weak and narrow; and the weak have no will, and can never work. Therefore have nothing to do with them. All this false love of mystery should be knocked on the head the first time it comes into your mind. No one who is the least impure will ever become religious. Do not try to cover festering sores with masses of roses. Do you think you can cheat God? None can. Give me a straightforward man or woman; but Lord save me from ghosts, flying angels, and devils. Be common, everyday, nice people.
There is such a thing as instinct in us, which we have in common with the animals, a reflex mechanical movement of the body. There is again a higher form of guidance, which we call reason, when the intellect obtains facts and then generalises them. There is a still higher form of knowledge which we call inspiration, which does not reason, but knows things by flashes. That is the highest form of knowledge. But how shall we know it from instinct? That is the great difficulty. Everyone comes to you, nowadays, and says he is inspired, and puts forth superhuman claims. How are we to distinguish between inspiration and deception? In the first place, inspiration must not contradict reason. The old man does not contradict the child, he is the development of the child. What we call inspiration is the development of reason. The way to intuition is through reason. Instinctive movements of your body do not oppose reason. As you cross a street, how instinctively you move your body to save yourself from the cars. Does your mind tell you it was foolish to save your body that way? It does not. Similarly, no genuine inspiration ever contradicts reason. Where it does it is no inspiration. Secondly, inspiration must be for the good of one and all, and not for name or fame, or personal gain. It should always be for the good of the world, and perfectly unselfish. When these tests are fulfilled, you are quite safe to take it as inspiration. You must remember that there is not one in a million that is inspired, in the present state of the world. I hope their number will increase. We are now only playing with religion. With inspiration we shall begin to have religion. Just as St. Paul says, "For now we see through a glass darkly, but then face to face." But in the present state of the world they are few and far between who attain to that state; yet perhaps at no other period were such false claims made to inspiration, as now. It is said that women have intuitive faculties, while men drag themselves slowly upward by reason. Do not believe it. There are just as many inspired men as women, though women have perhaps more claim to peculiar forms of hysteria and nervousness. You had better die as an unbeliever than be played upon by cheats and jugglers. The power of reasoning was given you for use. Show then that you have used it properly. Doing so, you will be able to take care of higher things.
We must always remember that God is Love. "A fool indeed is he who, living on the banks of the Ganga, seeks to dig a little well for water. A fool indeed is the man who, living near a mine of diamonds, spends his life in searching for beads of glass." God is that mine of diamonds. We are fools indeed to give up God for legends of ghosts or flying hobgoblins. It is a disease, a morbid desire. It degenerates the race, weakens the nerves and the brain, living in incessant morbid fear of hobgoblins, or stimulating the hunger for wonders; all these wild stories about them keep the nerves at an unnatural tension — a slow and sure degeneration of the race. It is degeneration to think of giving up God, purity, holiness, and spirituality, to go after all this nonsense! Reading other men's thoughts! If I must read everyone else's thoughts for five minutes at a time I shall go crazy. Be strong and stand up and seek the God of Love. This is the highest strength. What power is higher than the power of purity? Love and purity govern the world. This love of God cannot be reached by the weak; therefore, be not weak, either physically, mentally, morally or spiritually. The Lord alone is true. Everything else is untrue; everything else should be rejected for the salve of the Lord. Vanity of vanities, all is vanity. Serve the Lord and Him alone.
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».