Изречения и высказывания
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
1. «Учил ли Будда, что множество реально, а эго нереально, тогда как ортодоксальный индуизм считает реальным Единое, а множество — нереальным?» — спросили Свами. «Да, — ответил Свами. — А то, что Рамакришна Парамахамса и я к этому прибавили, состоит в том, что Множество и Единое суть одна и та же Реальность, воспринимаемая одним и тем же умом в разное время и в разных состояниях».
2. «Помни! — сказал он однажды ученику. — Помни! послание Индии всегда таково: „Не душа для природы, но природа для души!“»
3. «То, что нужно миру ныне, — это двадцать мужчин и женщин, которые осмелились бы стать вон там, на улице, и сказать, что не владеют ничем, кроме Бога. Кто пойдёт? Чего страшиться? Если это истинно, что ещё может иметь значение? Если же это неистинно, то какое значение имеют наши жизни!»
4. «О, сколь спокойным был бы труд того, кто поистине постиг бы божественность человека! Для такого нет иного дела, кроме как открывать людям глаза. Всё остальное совершается само собою».
5. «Он (Шри Рамакришна) довольствовался тем, что просто прожил эту великую жизнь и оставил другим находить ей объяснение!»
6. «Планы! Планы! — с негодованием воскликнул Свами Вивекананда, когда один из его учеников предложил ему некую мирскую мудрость. — Вот почему… западные люди никогда не смогут создать религию! Если кто-либо из вас когда-нибудь и создавал её, то лишь немногие католические святые, у которых не было планов. Религию никогда не проповедовали составители планов!»
7. «Светская жизнь на Западе подобна раскату смеха; но под ним — стенание. Она оканчивается рыданием. Веселье и легкомыслие — всё на поверхности: на деле же она полна трагической напряжённости. А вот здесь снаружи печально и мрачно, но под этим — беспечность и радость. «У нас есть учение, что вселенная есть проявление Богом Самого Себя просто ради забавы, что Воплощения приходили и жили здесь „просто ради забавы“. Игра — всё это было игрой. Почему Христос был распят? Это была лишь игра. И так со всею жизнью. Просто играй с Господом. Скажи: „Всё это игра, всё это игра“. Делаешь ли ты что-нибудь?»
8. «Я убеждён, что вождь не создаётся за одну жизнь. Он должен родиться для этого. Ибо трудность не в устроении дел и составлении планов; испытание, подлинное испытание вождя состоит в том, чтобы удерживать вместе самых разных людей вдоль линии их общих симпатий. А это может совершаться лишь бессознательно, никогда — усилием».
9. Поясняя учение Платона об Идеях, Свамиджи сказал: «И вот, видите ли, всё это есть лишь слабое проявление великих идей, которые одни только и реальны и совершенны. Где-то существует идеал для тебя, а здесь — попытка проявить его! Эта попытка всё ещё во многом не достигает цели. И всё же — продолжай! Когда-нибудь ты воплотишь идеал».
10. Отвечая на замечание ученицы, которая чувствовала, что для неё было бы лучше возвращаться к этой жизни снова и снова и помогать делам, что были ей дороги, нежели стремиться к личному спасению с глубокой тоской вырваться из жизни, Свами быстро возразил: «Это оттого, что вы не можете преодолеть идею прогресса. Но вещи не становятся лучше. Они остаются такими, каковы они есть; а мы становимся лучше благодаря тем изменениям, что мы в них вносим».
11. Это было в Альморе, где некий пожилой человек с лицом, исполненным благодушной слабости, подошёл и задал ему вопрос о карме. Что делать, спросил он, тем, чья карма — видеть, как сильный угнетает слабого? Свами обернулся к нему с удивлённым негодованием. «Как же, отколотить сильного, разумеется! — сказал он. — Вы забываете о своей собственной роли в этой карме: ваше право — всегда восставать!»
12. «Следует ли искать случая умереть, защищая правое, или же надлежит взять урок из Гиты и научиться никогда не противодействовать?» — спросили Свами. «Я за то, чтобы не было противодействия», — сказал Свами, говоря медленно и с долгой паузой. Затем он прибавил: «— для санньясинов. Самозащита — для домохозяина!»
13. «Ошибочно полагать, будто для всех людей побуждением служит удовольствие. Столь же многие рождены, чтобы искать страдания. Будем поклоняться Ужасному ради Него Самого».
14. «Рамакришна Парамахамса был единственным человеком, у кого когда-либо достало смелости сказать, что мы должны говорить со всеми людьми на их собственном языке!»
15. «Как я некогда ненавидел Кали! — сказал он, имея в виду свои дни сомнений в принятии идеала Кали. — И все Её пути! В этом была причина моей шестилетней борьбы — того, что я не желал принимать Её. Но в конце концов мне пришлось принять Её! Рамакришна Парамахамса посвятил меня Ей, и теперь я верю, что Она направляет меня во всём, что я делаю, и творит со мною что пожелает… И всё же я столь долго противился! Я любил его, видите ли, и это-то меня и держало. Я видел его дивную чистоту… Я чувствовал его чудесную любовь… Его величие тогда ещё не открылось мне. Всё это пришло позднее, когда я уступил. В ту пору я считал его помешанным дитятей, вечно видящим видения и прочее. Я ненавидел это. А затем и мне тоже пришлось принять Её! «Нет, то, что побудило меня к этому, — тайна, которая умрёт со мною. У меня были тогда великие несчастья… Это был случай… Она сделала меня Своим рабом. Это были самые те слова: „рабом твоим“. И Рамакришна Парамахамса передал меня Ей… Странно! Он прожил лишь два года после того, как сделал это, и большую часть этого времени он страдал. Не более полугода сохранял он своё здоровье и свою светлость. «Гуру Нанак был таков, знаете ли, искал того единственного ученика, которому передал бы свою силу. И он обошёл всю свою собственную семью — его дети были для него как ничто, — пока не набрёл на мальчика, которому передал её; и тогда он смог умереть. «Будущее, говорите вы, назовёт Рамакришну Парамахамсу Воплощением Кали? Да, я думаю, нет сомнения, что Она создала тело Рамакришны для Своих собственных целей. «Видите ли, я не могу не верить, что где-то есть великая Сила, что мыслит Себя женственной и зовётся Кали и Матерью… И в Брахмана я тоже верю… Но разве не всегда так бывает? Разве не множество клеток в теле составляют личность, не многие центры мозга, а не один, производят сознание?.. Единство в сложности! Именно так! И отчего бы иначе было с Брахманом? Это Брахман. Это Единое. И всё же — и всё же — это и боги тоже!»
16. «Чем старше я становлюсь, тем более всё представляется мне заключённым в мужественности. Таково моё новое евангелие».
17. По поводу некоего европейского упоминания о людоедстве, словно бы это было обычной частью жизни в иных обществах, Свами заметил: «Это неправда! Ни один народ никогда не ел человеческой плоти иначе как в виде религиозного жертвоприношения или на войне, из мести. Разве вы не видите? Так не поступают стадные животные! Это подрубило бы самый корень общественной жизни!»
18. «Половая любовь и созидание! Вот что лежит в корне большинства религий. И в Индии это зовётся вишнуизмом, а на Западе — христианством. Сколь немногие осмеливались поклоняться Смерти или Кали! Будем поклоняться Смерти! Будем обнимать Ужасное, потому что оно ужасно, не прося, чтобы его смягчили. Возьмём страдание ради самого страдания!»
19. «Три цикла буддизма были таковы: пятьсот лет Закона, пятьсот лет образов и пятьсот лет Тантр. Вы не должны воображать, будто в Индии когда-либо существовала религия под названием буддизм со своими собственными храмами и жрецами особого чина! Ничего подобного. Он всегда пребывал внутри индуизма. Лишь в одну пору влияние Будды было главенствующим, и это сделало нацию монашеской».
20. «Весь идеал консерватора — покорность. Ваш идеал — борьба. Вследствие этого именно мы наслаждаемся жизнью, а вовсе не вы! Вы вечно силитесь изменить свою к чему-то лучшему; и прежде чем будет осуществлена миллионная доля перемены, вы умираете. Западный идеал — деять; восточный — претерпевать. Совершенная жизнь была бы дивной гармонией деяния и претерпевания. Но это никогда не может осуществиться. «В нашей системе принято, что человек не может иметь всего, чего желает. Жизнь подчинена многим ограничениям. Это неприглядно, и всё же это выявляет точки света и силы. Наши либералы видят лишь неприглядность и стараются сбросить её. Но взамен они подставляют нечто столь же дурное; и новый обычай требует от нас столько же времени, сколько и старый, чтобы добраться до его центров силы. «Воля не укрепляется переменой. Она ослабляется и порабощается ею. Но мы должны всегда впитывать. Воля становится сильнее через впитывание. И сознательно или бессознательно воля есть единственное, чем мы восхищаемся в мире. Сати велико в глазах всего мира из-за той воли, что оно являет. «Себялюбие — вот что мы должны стремиться искоренить. Я нахожу, что всякий раз, когда я совершал ошибку в своей жизни, это неизменно случалось оттого, что в расчёт вступало „я“. Там же, где „я“ не было замешано, моё суждение шло прямо к цели. «Без „я“ не было бы никакой религиозной системы. Если бы человек не желал ничего для себя, неужели вы думаете, что у него было бы всё это моление и поклонение? Помилуйте! он вовсе никогда не помыслил бы о Боге, разве что для малой хвалы время от времени, при виде прекрасного пейзажа или чего-то подобного. И таково единственное должное отношение. Вся — хвала и благодарение. Если бы только мы избавились от „я“! «Вы совершенно неправы, когда полагаете, что борьба есть признак роста. Это вовсе не так. Признак — впитывание. Индуизм есть подлинный гений впитывания. Мы никогда не питали склонности к борьбе. Конечно, мы могли нанести удар-другой время от времени, в защиту наших очагов! Это было правильно. Но мы никогда не питали склонности к борьбе ради неё самой. Это всякому пришлось усвоить. Так пусть же эти народы пришельцев кружатся себе! В конце концов все они будут вобраны в индуизм!»
21. «Совокупность всех душ, не одних лишь человеческих, есть Личный Бог. Воле Совокупности ничто не может противиться. Это и есть то, что мы знаем как закон. И это то, что мы разумеем под Шивой, Кали и так далее».
22. «Поклоняйтесь Ужасному! Поклоняйтесь Смерти! Всё прочее тщетно. Всякая борьба тщетна. Таков последний урок. Однако это не трусливая любовь к смерти, не любовь слабого или самоубийцы. Это приветствие сильного человека, который измерил всё до самых глубин и знает, что иного выбора нет».
23. «Я не согласен со всеми теми, кто возвращает моему народу его суеверия. Подобно тому как египтолог интересуется Египтом, легко питать интерес к Индии, чисто себялюбивый. Кто-то может желать вновь увидеть Индию своих книг, своих изысканий, своих грёз. Моя же надежда — вновь увидеть сильные стороны той Индии, подкреплённые сильными сторонами нынешнего века, но лишь естественным путём. Новый порядок вещей должен быть ростом изнутри. «Так что я проповедую лишь Упанишады. Если вы вглядитесь, то обнаружите, что я никогда не цитировал ничего, кроме Упанишад. А из Упанишад — лишь ту единственную идею, силу. Квинтэссенция Вед, и Веданты, и всего заключена в этом единственном слове. Учение Будды было непротивлением, или непричинением вреда. Но я думаю, что это лучший способ учить тому же самому. Ибо за тем непричинением вреда таилась ужасная слабость. Это слабость порождает идею противления. Я не думаю о том, чтобы наказывать каплю морских брызг или спасаться от неё. Для меня это ничто. Однако для комара это было бы серьёзно. И вот я сделал бы всякий вред таким. Сила и бесстрашие. Мой собственный идеал — тот святой, которого убили во время Восстания и который нарушил своё молчание, когда был пронзён в самое сердце, чтобы сказать: „И ты тоже еси Он!“ «Но вы можете спросить: „Каково же место Рамакришны в этом замысле?“ «Он есть метод, тот чудесный бессознательный метод! Он не понимал самого себя. Он ничего не знал об Англии или об англичанах, кроме того, что это какой-то чудной народ из-за моря. Но он прожил эту великую жизнь, а я прочёл её смысл. Никогда ни единого слова осуждения кому-либо! Однажды я нападал на одну из наших сект почитателей дьявола. Я неистовствовал часа три, а он спокойно слушал. „Ну, ну! — сказал старик, когда я закончил. — Быть может, у всякого дома есть и чёрный ход. Кто знает?“ «Доныне великий изъян нашей индийской религии заключался в том, что она знала лишь два слова: отречение и мукти. Здесь лишь мукти! Ничего для домохозяина! «Но именно этим-то людям я и хочу помочь. Ибо разве не все души одного качества? Разве цель у всех не одна и та же? «И потому сила должна прийти к нации через образование».
24. Пураны Свами считал попыткой индуизма донести возвышенные идеи до порога народных масс. В Индии был лишь один ум, предвидевший эту нужду, — ум Кришны, вероятно, величайшего человека из всех, кто когда-либо жил.
Свами говорил: «Так создаётся религия, завершающаяся поклонением Вишну как сохранению жизни и наслаждению ею, ведущему к постижению Бога. Последнее наше движение, чайтаньизм, как вы помните, было движением наслаждения. В то же время джайнизм представляет другую крайность — медленное умерщвление тела самоистязанием. Поэтому буддизм, как видите, есть преобразованный джайнизм; и в этом подлинный смысл того, что Будда покинул общество пяти аскетов. В Индии в каждую эпоху существует круг сект, представляющий все ступени телесной практики — от крайности самоистязания до крайности излишества. И в тот же период всегда развивается метафизический круг, представляющий постижение Бога, происходящее всеми ступенями средств — от использования чувств как орудия до полного уничтожения чувств. Так индуизм всегда состоит как бы из двух встречных спиралей, дополняющих друг друга вокруг единой оси. „Да! — говорит вишнуизм, — всё это верно: эта огромная любовь к отцу, к матери, к брату, к мужу или к ребёнку! Всё это верно, если только вы будете думать, что Кришна и есть это дитя, и, когда даёте ему пищу, что вы кормите Кришну!“ Таков был клич Чайтаньи: „Поклоняйтесь Богу через чувства“ — в противоположность ведантийскому кличу: „Обуздывайте чувства! Подавляйте чувства!“ Я вижу, что Индия есть молодой и живой организм. Европа молода и жива. Ни та, ни другая не достигли такой ступени развития, чтобы мы могли безопасно критиковать их установления. Это два великих опыта, ни один из которых ещё не завершён. В Индии у нас общественный коммунизм, озарённый светом адвайты — то есть духовным индивидуализмом, — который играет на нём и вокруг него; в Европе вы социально индивидуалисты, но мысль ваша дуалистична, что есть духовный коммунизм. Таким образом, одно состоит из социалистических установлений, огороженных индивидуалистической мыслью, а другое складывается из индивидуалистических установлений внутри ограды коммунистической мысли. Ныне мы должны помогать индийскому опыту таким, каков он есть. Движения, которые не пытаются помочь вещам такими, какие они есть, с этой точки зрения никуда не годятся. В Европе, например, я уважаю брак столь же высоко, как и безбрачие. Никогда не забывайте, что человек становится великим и совершенным благодаря своим недостаткам не менее, чем благодаря своим достоинствам. Поэтому мы не должны стремиться лишить народ его характера, даже если бы можно было доказать, что весь этот характер состоит из одних недостатков».
25. «Вы всегда можете сказать, что образ есть Бог. Ошибка, которой надлежит избегать, — это думать, что Бог есть образ».
26. Однажды к Свами обратились с призывом осудить фетишизм готтентота. «Я не знаю, — ответил он, — что такое фетишизм!» Тогда перед ним поспешно нарисовали мрачную картину предмета, которому попеременно поклоняются, который бьют и которого благодарят. «Я так и делаю! — воскликнул он. — Разве вы не видите, — продолжал он мгновение спустя, в горячем негодовании на несправедливость, причинённую малым и отсутствующим, — разве вы не видите, что никакого фетишизма нет? О, сердца ваши окаменели, раз вы не можете увидеть, что дитя право! Дитя видит личность повсюду. Знание отнимает у нас зрение ребёнка. Но в конце концов, через высшее знание, мы вновь обретаем его. Дитя связывает живую силу с камнями, палками, деревьями и всем прочим. И разве нет за ними живой Силы? Это символизм, а не фетишизм! Неужели вы не видите?»
27. Однажды он рассказал историю о жертвоприношении Сатьябхамы и о том, как слово «Кришна», написанное на клочке бумаги и брошенное на весы, заставило самого Кришну, сидевшего на другой чаше, взлететь вверх, так что коромысло перевесило. «Ортодоксальный индуизм, — начал он, — делает шрути, звук, всем. Сама же вещь есть лишь слабое проявление предсуществующей и вечной идеи. Так и имя Бога есть всё: Сам Бог есть лишь объективация этой идеи в вечном уме. Ваше собственное имя бесконечно совершеннее, чем личность — вы! Имя Бога больше Бога. Берегите свою речь!»
28. «Я не стал бы поклоняться даже греческим богам, ибо они были отделены от человечества! Поклоняться следует лишь тем, кто подобен нам самим, но более велик. Различие между богами и мною должно быть лишь различием в степени».
29. «Камень падает и раздавливает червя. Отсюда мы заключаем, что все камни при падении раздавливают червей. Почему мы так сразу применяем восприятие вновь? Опыт, говорит один. Но предположим, это случается впервые. Подбросьте младенца в воздух, и он заплачет. Опыт прошлых жизней? Но почему он применяется к будущему? Потому что между определёнными вещами существует действительная связь, проникновение; только от нас зависит увидеть, что свойство не перекрывает данный случай и не уступает ему. На этом различении покоится всё человеческое знание. Что касается заблуждений, то надлежит помнить, что само непосредственное восприятие может быть доказательством лишь при условии, что орудие, метод и устойчивость восприятия — все они сохранены в чистоте. Болезнь или волнение производят действие, нарушающее наблюдение. Поэтому само непосредственное восприятие есть лишь способ вывода. Поэтому всё человеческое знание неопределённо и может быть ошибочным. Кто есть истинный свидетель? Истинный свидетель тот, для кого сказанное есть непосредственное восприятие. Поэтому Веды истинны, ибо они состоят из свидетельства сведущих людей. Но присуща ли эта способность восприятия лишь кому-то одному? Нет! Риши, ариец и млеччха — все одинаково обладают ею. Современная Бенгалия держится того, что свидетельство есть лишь частный случай непосредственного восприятия и что аналогия и сходство рассуждения суть лишь дурные выводы. Поэтому действительных доказательств существует только два: непосредственное восприятие и вывод. Один разряд людей, как видите, отдаёт первенство внешнему проявлению, другой — внутренней идее. Что первичнее — птица для яйца или яйцо для птицы? Держит ли масло сосуд или сосуд масло? Это задача, для которой нет решения. Оставьте её! Спасайтесь от майи!»
30. «Какое мне дело, если бы и сам мир исчез? Согласно моей философии, это, как вы знаете, было бы весьма хорошо! Но, в сущности, всё, что против меня, в конце концов должно быть со мною. Разве я не Её воин?»
31. «Да, моя собственная жизнь направляется воодушевлением некой великой личности, но что с того? Вдохновение никогда не процеживалось в мир через одного-единственного человека! Это правда, я верю, что Рамакришна Парамахамса был вдохновлён. Но ведь и сам я тоже вдохновлён. И вы вдохновлены. И ваши ученики будут вдохновлены; и их ученики после них; и так далее, до конца времён! Разве вы не видите, что век эзотерического толкования окончен? К добру или к худу, тот день минул, чтобы никогда не вернуться. Истина в будущем должна быть открыта миру!»
32. «Будда совершил роковую ошибку, полагая, что весь мир можно поднять до высоты Упанишад. И своекорыстие всё испортило. Кришна был мудрее, ибо был более искушён в делах. Но Будда не желал никакого компромисса. Мир и прежде видел, как даже Аватара бывал погублен компромиссом, замучен до смерти из-за непризнания и потерян. Но Будде поклонялись бы как Богу ещё при его жизни, по всей Азии, за один лишь миг компромисса. А ответ его был лишь таков: „Состояние Будды есть достижение, а не личность!“ Воистину был он единственным человеком в мире, кто был вполне здрав умом, единственным здравомыслящим, когда-либо рождённым!»
33. На Западе Свами говорили, что величие Будды было бы более притягательным, будь он распят! Это он заклеймил как «римскую жестокость» и указал: «Самая низкая и самая животная склонность есть склонность к действию. Поэтому мир всегда будет любить эпос. К счастью для Индии, однако, она никогда не произвела Мильтона с его „низвергнутым стремглав в крутую бездну“! Всё это можно было бы с лихвой обменять на пару строк Браунинга!» По его мнению, именно эта эпическая сила истории и пленила римлянина. Именно распятие пронесло христианство по римскому миру. «Да, да! — повторял он. — Вы, западные люди, жаждете действия! Вы ещё не способны постичь поэзию каждого обыденного малого случая в жизни! Какая красота могла бы быть выше красоты истории о юной матери, пришедшей к Будде со своим мёртвым мальчиком? Или случая с козами? Видите, Великое Отречение не было ново в Индии!.. Но после Нирваны — взгляните на поэзию! Ночь дождлива, и он приходит к хижине пастуха и жмётся к стене под капающими краями кровли. Дождь льёт потоками, и ветер крепчает. Внутри пастух ловит взглядом лицо в окне и думает: „Ха, ха! Жёлтое одеяние! Стой там! Это для тебя сгодится!“ И затем он начинает петь. „Скот мой укрыт, и огонь горит ярко. Жена моя в безопасности, и младенцы мои сладко спят! Поэтому можете лить дождь, если хотите, о тучи, нынче ночью!“ И Будда отвечает снаружи: „Ум мой обуздан; чувства мои все собраны; сердце моё твёрдо. Поэтому можете лить дождь, если хотите, о тучи, нынче ночью!“ Снова пастух: „Поля сжаты, и сено надёжно убрано в амбар. Поток полон, и дороги тверды. Поэтому можете лить дождь, если хотите, о тучи, нынче ночью“. И так продолжается, пока наконец пастух не встаёт в раскаянии и изумлении и не становится учеником. А что было бы прекраснее истории цирюльника?
Благословенный прошёл мимо моего дома,
моего дома — дома Цирюльника!
Я побежал, но Он обернулся и подождал меня,
подождал меня — Цирюльника!
Я сказал: „Можно ли мне говорить с Тобою, о Господи?“
И Он сказал: „Да!“
„Да!“ — мне, Цирюльнику!
И я сказал: „Есть ли Нирвана для таких, как я?“
И Он сказал: „Да!“
Даже для меня — Цирюльника!
И я сказал: „Можно ли мне следовать за Тобою?“
И Он сказал: „О да!“
Даже мне — Цирюльнику!
И я сказал: „Можно ли мне остаться, о Господи, близ Тебя?“
И Он сказал: „Можешь!“
Даже мне — бедному Цирюльнику!»
34. «Великое различие между буддизмом и индуизмом состоит в том, что буддизм сказал: „Постигни, что всё это есть иллюзия“, тогда как индуизм сказал: „Постигни, что внутри иллюзии пребывает Реальное“. О том, как это надлежит совершить, индуизм никогда не дерзал провозглашать какого-либо жёсткого закона. Буддийская заповедь могла исполниться лишь через монашество; индуистская же могла исполниться через всякое состояние жизни. Все равно были путями к Единому Реальному. Одно из высочайших и величайших выражений Веры вложено в уста мясника, проповедующего по велению замужней женщины санньясину. Так буддизм стал религией монашеского ордена, но индуизм, несмотря на всё его превознесение монашества, навеки остаётся религией верности долгу, каков бы он ни был, как пути, которым человек может достичь Бога».
35. «Установите правила для вашей общины и придайте определённую форму вашим идеям, — говорил Свами, рассуждая о монашеском идеале для женщин, — и вложите туда немного универсализма, если для него найдётся место. Но помните, что не более полудюжины людей во всём мире когда-либо в любое время готовы к этому! Должно быть место и для сект, и для возвышения над сектами. Вам придётся выковать собственные орудия. Создавайте законы, но создавайте их так, чтобы, когда люди будут готовы обходиться без них, они могли разорвать их на части. Наша самобытность состоит в сочетании совершенной свободы с совершенной властью. Это осуществимо даже в монашестве».
36. «Две различные расы смешиваются и сливаются, и из них восстаёт один сильный, отчётливый тип. Этот тип пытается уберечь себя от примеси, и здесь вы видите начало касты. Взгляните на яблоко. Лучшие сорта были выведены скрещиванием; но, скрестив однажды, мы стараемся сохранить разновидность в неприкосновенности».
37. Говоря об образовании девочек в Индии, он сказал: «В поклонении богам вы, разумеется, должны пользоваться образами. Но вы можете изменять их. Кали не должна всегда пребывать в одном положении. Поощряйте ваших девочек придумывать новые способы изображать Её. Имейте сотню различных представлений о Сарасвати. Пусть они рисуют, лепят и пишут красками собственные идеи. В часовне кувшин на нижней ступени алтаря должен быть всегда полон воды, а огни в больших тамильских масляных светильниках должны гореть всегда. Если, сверх того, можно было бы устроить поддержание непрестанного поклонения, ничто не было бы более созвучно индуистскому чувству. Но сами обряды должны быть ведическими. Должен быть ведический алтарь, на котором в час поклонения возжигать ведический огонь. И дети должны присутствовать, дабы участвовать в служении возлияния. Это обряд, который снискал бы уважение всей Индии.
«Соберите вокруг себя всевозможных животных. Корова — прекрасное начало. Но у вас будут также собаки, кошки, птицы и другие. Пусть у детей будет время, чтобы ходить кормить их и ухаживать за ними. Далее есть жертвоприношение учения. Оно прекраснее всех. Знаете ли вы, что в Индии всякая книга свята — не одни лишь Веды, но и английские, и магометанские? Все они священны. Возрождайте старинные искусства. Учите ваших девочек лепке плодов из затвердевшего молока. Дайте им искусную стряпню и шитьё. Пусть они учатся живописи, фотографии, вырезанию узоров из бумаги, золотой и серебряной филиграни и вышивке. Позаботьтесь о том, чтобы каждая знала что-нибудь, чем она могла бы зарабатывать на жизнь в случае нужды. И никогда не забывайте Человечество! Идея гуманного человекопочитания существует в Индии в зародыше, но никогда не была достаточно развита особо. Пусть ваши ученицы разовьют её. Сотворите из неё поэзию, сотворите искусство. Да, ежедневное поклонение у ног нищих, после омовения и перед трапезой, было бы дивным практическим воспитанием сердца и руки вместе. В иные же дни поклонение могло бы воздаваться детям, вашим собственным ученицам. Или вы могли бы брать на время младенцев и нянчить, и кормить их. Что сказала мне Матаджи? „Свамиджи! У меня нет помощника. Но этим благословенным я поклоняюсь, и они приведут меня к спасению!“ Видите, она чувствует, что служит Уме в Кумари, и это дивная мысль, с которой стоит начать школу».
38. «Любовь всегда есть проявление блаженства. Малейшая тень боли, падающая на неё, всегда есть знак телесности и себялюбия».
39. «Запад полагает, что брак состоит во всём том, что лежит за пределами юридических уз, тогда как в Индии он мыслится как связь, накинутая обществом вокруг двоих людей, чтобы соединить их вместе на всю вечность. Эти двое должны венчаться друг с другом, хотят они того или нет, в жизни за жизнью. Каждый обретает половину заслуги другого. И если один в этой жизни кажется безнадёжно отставшим, то другому остаётся лишь ждать и отбивать такт, пока тот или та вновь не нагонит его!»
40. «Сознание — лишь тонкая плёнка между двумя океанами: подсознательным и сверхсознательным».
41. «Я не мог поверить собственным ушам, когда услышал, как западные люди столько говорят о сознании! Сознание? Какое значение имеет сознание! Да оно ничто в сравнении с неизмеримыми глубинами подсознательного и высотами сверхсознательного! В этом я никогда не мог бы обмануться, ибо разве не видел я, как Рамакришна Парамахамса за десять минут собирал из подсознательного ума человека всё его прошлое и определял по нему его будущее и его силы?»
42. «Все они (видения и прочее) — побочные явления. Это не истинная йога. Они могут иметь известную пользу, косвенно подтверждая истинность наших утверждений. Даже малый проблеск даёт веру, что есть нечто за грубой материей. Однако те, кто тратит время на подобные вещи, навлекают на себя серьёзные опасности. Это (психические развития) — пограничные вопросы! Никогда не может быть никакой достоверности или устойчивости знания, достигнутого их средствами. Разве не сказал я, что это „пограничные вопросы“? Пограничная черта всегда смещается!»
43. «На стороне же адвайты держатся того, что душа ни приходит, ни уходит и что все эти сферы, или слои, вселенной суть лишь столь же многие различные порождения Акаши и Праны. То есть низшая, или наиболее сгущённая, есть Солнечная Сфера, состоящая из видимой вселенной, в которой Прана является как физическая сила, а Акаша — как чувственно воспринимаемая материя. Следующая зовётся Лунной Сферой, окружающей Солнечную Сферу. Это вовсе не луна, но обиталище богов; то есть Прана является в ней как психические силы, а Акаша — как Танматры, или тонкие частицы. За этим находится Электрическая Сфера; то есть состояние, неотделимое от Акаши, и едва ли можно сказать, есть ли электричество сила или материя. Далее — Брахмалока, где нет ни Праны, ни Акаши, но обе слиты в умственную субстанцию, первичную энергию. И здесь — поскольку нет ни Праны, ни Акаши — Джива созерцает всю вселенную как Самашти, или совокупность Махата, или ума. Это является как Пуруша, отвлечённая Вселенская Душа, и всё же не Абсолют, ибо всё ещё есть множественность. От этого Джива обретает наконец то Единство, которое есть конец. Адвайтизм говорит, что таковы видения, восстающие чередою пред Дживой, который сам ни уходит, ни приходит, и что таким же образом было спроецировано и нынешнее видение. Проекция (Сришти) и растворение должны совершаться в одном и том же порядке, только одно означает движение вспять, а другое — выступление наружу. Ныне, поскольку каждый отдельный человек может видеть лишь свою собственную вселенную, эта вселенная творится с его порабощением и уходит с его освобождением, хотя и остаётся для других, пребывающих в порабощении. Итак, имя и форма составляют вселенную. Волна в океане есть волна лишь постольку, поскольку она ограничена именем и формой. Если волна спадает, она есть океан, но эти имя и форма тотчас же исчезают навеки, так что имя и форма волны никогда не могли бы существовать без воды, которая была образована ими в волну. И всё же сами имя и форма не были волною; они умирают, едва только она возвращается в воду, но другие имена и формы продолжают жить в отношении к другим волнам. Это имя-и-форма зовётся майей, а вода есть Брахман. Волна всё это время была не чем иным, как водою, и всё же как волна она имела имя и форму. Опять же, это имя-и-форма не может ни на мгновение оставаться отделённым от волны, хотя волна как вода может вечно оставаться отделённою от имени и формы. Но поскольку имя и форма никогда не могут быть отделены, о них никогда нельзя сказать, что они существуют. И всё же они не суть ничто. Это и зовётся майей».
44. «Я слуга слуг слуг Будды. Был ли когда-либо подобный ему?.. Господь, не совершивший ни единого действия для себя, с сердцем, объявшим весь мир! Столь исполненный сострадания, что он — царевич и монах — отдал бы свою жизнь, чтобы спасти малого козлёнка! Столь любящий, что принёс себя в жертву голоду тигрицы!.. гостеприимству парии — и благословил его! И он вошёл в мою комнату, когда я был мальчиком, и я пал к его ногам! Ибо я знал, что это Сам Господь!»
45. «Он (Шука) есть идеальный Парамахамса. Ему одному среди людей было дано испить пригоршню вод того единого нераздельного Океана Сат-чит-ананды — Бытия, Знания и Блаженства Абсолютного! Большинство святых умирают, услышав лишь гром его волн о берег. Немногие обретают видение, и ещё меньше — вкус Его. Но он испил от Моря Блаженства!»
46. «Что это за идея бхакти без отречения? Она в высшей степени пагубна».
47. «Мы не поклоняемся ни боли, ни наслаждению. Мы стремимся через то и другое прийти к тому, что превосходит их оба».
48. «Шанкарачарья уловил ритм Вед, национальный размер. Поистине я всегда воображаю, что в молодости у него было некое видение, подобное моему, и таким путём он вновь обрёл древнюю музыку. Как бы то ни было, всё дело его жизни есть не что иное, как это — трепетание красоты Вед и Упанишад».
49. «Хотя любовь матери в некоторых отношениях и больше, однако весь мир принимает любовь мужчины и женщины за прообраз (отношения души к Богу). Никакая иная не обладает столь огромной идеализирующей силою. Возлюбленный воистину становится тем, чем его воображают. Эта любовь преображает свой предмет».
50. «Так ли легко быть Джанакой — восседать на престоле в полной непривязанности, не заботясь ни о богатстве, ни о славе, ни о жене, ни о ребёнке? Один за другим на Западе говорили мне, что достигли этого. Но я мог лишь сказать: „Такие великие люди не рождаются в Индии!“»
51. «Никогда не забывайте говорить себе и учить тому ваших детей: каково различие между светлячком и пылающим солнцем, между бесконечным океаном и малым прудом, между горчичным зерном и горою Меру — таково различие между домохозяином и санньясином! Всё чревато страхом; одно лишь отречение бесстрашно. Благословенны даже лживые садху и те, кто не сумел исполнить своих обетов, ибо и они засвидетельствовали свой идеал и потому в некоторой степени являются причиною успеха других!
Никогда, никогда не будем забывать наш идеал!»
52. «Чиста та река, что течёт; чист тот монах, что идёт!»
53. «Санньясин, который думает о золоте, чтобы возжелать его, совершает самоубийство».
54. «Какое мне дело, был ли Магомет добрым человеком или Будда? Изменяет ли это моё добро или зло? Будем добры ради себя самих, под собственной ответственностью».
55. «Вы, люди в этой стране, так боитесь
утратить свою ин-ди-ви-ду-аль-ность! Да ведь вы ещё и не индивидуальности. Когда вы постигнете всю свою природу, вы обретёте свою истинную индивидуальность, не прежде того. Есть ещё одна вещь, которую я постоянно слышу в этой стране, — а именно что нам следует жить в согласии с природой. Разве вы не знаете, что весь прогресс, когда-либо совершённый в мире, был совершён покорением природы? Мы должны сопротивляться природе на каждом шагу, если хотим совершить хоть какой-то прогресс».
56. «В Индии мне говорят, что я не должен учить адвайта-веданте народ в целом; но я говорю, что могу заставить понять её даже ребёнка. Никогда не бывает слишком рано начинать учить высочайшим духовным истинам».
57. «Чем меньше вы читаете, тем лучше. Читайте Гиту и другие добрые сочинения по Веданте. Это всё, что вам нужно. Нынешняя система образования вся неверна. Ум набивают фактами прежде, чем он узнаёт, как мыслить. Сперва следует учить владению умом. Если бы мне снова пришлось получать образование и я имел бы в этом деле какой-либо голос, я сперва научился бы владеть своим умом, а затем собирал бы факты, если бы они мне были нужны. Людям требуется долгое время, чтобы усвоить что-либо, ибо они не могут по своей воле сосредоточить свой ум».
58. «Если настают дурные времена, что с того? Маятник должен качнуться обратно, на другую сторону. Но это ничуть не лучше. Сделать надлежит вот что — остановить его».
## Примечания
English
1. "Did Buddha teach that the many was real and the ego unreal, while orthodox Hinduism regards the One as the real, and the many as unreal?" the Swami was asked. "Yes", answered the Swami. "And what Ramakrishna Paramahamsa and I have added to this is, that the Many and the One are the same Reality, perceived by the same mind at different times and in different attitudes."
2. "Remember!" he said once to a disciple, "Remember! the message of India is always "Not the soul for nature, but nature for the soul !"
3. "What the world wants today is twenty men and women who can dare to stand in the street yonder, and say that they possess nothing but God. Who will go? Why should one fear? If this is true, what else could matter? If it is not true, what do our lives matter !"
4. "Oh, how calm would be the work of one who really understood the divinity of man! For such, there is nothing to do, save to open men's eyes. All the rest does itself."
5. "He (Shri Ramakrishna) was contented simply to live that great life and to leave it to others to find the explanation!"
6. "Plans! Plans!" Swami Vivekananda explained in indignation, when one of his disciples had offered him some piece of worldly wisdom. "That is why . . . Western people can never create a religion! If any of you ever did, it was only a few Catholic saints who had no plans. Religion was never preached by planners!"
7. "Social life in the West is like a peal of laughter; but underneath, it is a wail. It ends in a sob. The fun and frivolity are all on the surface: really it is full of tragic intensity. Now here, it is sad and gloomy on the outside, but underneath are carelessness and merriment. "We have a theory that the universe is God's manifestation of Himself just for fun, that the Incarnations came and lived here 'just for fun'. Play, it was all play. Why was Christ crucified? It was mere play. And so of life. Just play with the Lord. Say, "It is all play, it is all play". Do you do anything?"
8. "I am persuaded that a leader is not made in one life. He has to be born for it. For the difficulty is not in organisation and making plans; the test, the real test, of the leader, lies in holding widely different people together along the line of their common sympathies. And this can only be done unconsciously, never by trying."
9. In explanation of Plato's doctrine of Ideas, Swamiji said, "And so you see, all this is but a feeble manifestation of the great ideas, which alone, are real and perfect. Somewhere is an ideal for you, and here is an attempt to manifest it! The attempt falls short still in many ways. Still, go on! You will interpret the ideal some day."
10. Answering the remark of a disciple who felt that it would be better for her to come back to this life again and again and help the causes that were of interest to her instead of striving for personal salvation with a deep longing to get out of life, the Swami retorted quickly: "That's because you cannot overcome the idea of progress. But things do not grow better. They remain as they are; and we grow better by the changes we make in them."
11. It was in Almora that a certain elderly man, with a face full of amiable weakness, came and put him a question about Karma. What were they to do, he asked, whose Karma it was to see the strong oppress the weak? The Swami turned on him in surprised indignation. "Why, thrash the strong, of course!" he said, "You forget your own part in this Karma: Yours is always the right to rebel!"
12. "Ought one to seek an opportunity of death in defense of right, or ought one to take the lesson of the Gita and learn never to react?" the Swami was asked. "I am for no reaction", said the Swami, speaking slowly and with a long pause. Then he added "-- for Sannyasins. Self - defense for the householder!"
13. "It is a mistake to hold that with all men pleasure is the motive. Quite as many are born to seek after pain. Let us worship the Terror for Its own sake."
14. "Ramakrishna Paramahamsa was the only man who ever had the courage to say that we must speak to all men in their own language!"
15. "How I used to hate Kali!" he said, referring to his own days of doubts in accepting the Kali ideal, "And all Her ways! That was the ground of my six years' fight -- that I would not accept Her. But I had to accept Her at last! Ramakrishna Paramahamsa dedicated me to Her, and now I believe that She guides me in everything I do, and does with me what She will. . . . Yet I fought so long! I loved him, you see, and that was what held me. I saw his marvellous purity. . . . I felt his wonderful love. . . . His greatness had not dawned on me then. All that came afterwards when I had given in. At that time I thought him a brain - sick baby, always seeing visions and the rest. I hated it. And then I, too, had to accept Her! "No, the thing that made me do it is a secret that will die with me. I had great misfortunes at the time. . . . It was an opportunity. . . . She made a slave of me. Those were the very words: 'a slave of you'. And Ramakrishna Paramahamsa made me over to Her. . . . Strange! He lived only two years after doing that, and most of the time he was suffering. Not more than six months did he keep his own health and brightness. "Guru Nanak was like that, you know, looking for the one disciple to whom he would give his power. And he passed over all his own family -- his children were as nothing to him -- till he came upon the boy to whom he gave it; and then he could die. "The future, you say, will call Ramakrishna Paramahamsa an Incarnation of Kali? Yes, I think there's no doubt that She worked up the body of Ramakrishna for Her own ends. "You see, I cannot but believe that there is somewhere a great Power that thinks of Herself as feminine, and called Kali and Mother. . . . And I believe in Brahman too. . . . But is it not always like that? Is it not the multitude of cells in the body that make up the personality, the many brain - centres, not the one, that produce consciousness? . . . Unity in complexity! Just so! And why should it be different with Brahman? It is Brahman. It is the One. And yet -- and yet -- it is the gods too!"
16. "The older I grow, the more everything seems to me to lie in manliness. This is my new gospel."
17. Referring to some European reference to cannibalism, as if it were a normal part of life in some societies, the Swami remarked, "That is not true! No nation ever ate human flesh, save as a religious sacrifice, or in war, out of revenge. Don't you see? That's not the way of gregarious animals! It would cut at the root of social life!"
18. "Sex - love and creation! These are at the root of most religions. And these in India are called Vaishnavism, and in the West Christianity. How few have dared to worship Death or Kali! Let us worship Death! Let us embrace the Terrible, because it is terrible, not asking that it be toned down. Let us take misery for misery's own sake!"
19. "The three cycles of Buddhism were five hundred years of the Law, five hundred years of images, and five hundred years of Tantras. You must not imagine that there was ever a religion in India called Buddhism with temples and priests of its own order! Nothing of the sort. It was always within Hinduism. Only at one time the influence of Buddha was paramount, and this made the nation monastic."
20. "The conservative's whole ideal is submission . Your ideal is struggle. Consequently it is we who enjoy the life, and never you! You are always striving to change yours to something better; and before a millionth part of the change is carried out, you die. The Western ideal is to be doing; the Eastern to be suffering. The perfect life would be a wonderful harmony doing and suffering. But that can never be. "In our system it is accepted that a man cannot have all he desires. Life is subjected to many restraints. This is ugly, yet it brings out points of light and strength. Our liberals see only the ugliness and try to throw it off. But they substitute something quite as bad; and the new custom takes as long as the old for us to work to its centres of strength. "Will is not strengthened by change. It is weakened and enslaved by it. But we must be always absorbing. Will grows stronger by absorption. And consciously or unconsciously, will is the one thing in the world that we admire. Suttee is great in the eyes of the whole world, because of the will that it manifests. "It is selfishness that we must seek to eliminate. I find that whenever I have made a mistake in my life, it has always been because self entered into the calculation. Where self has not been involved, my judgment has gone straight to the mark. "Without self, there would have been no religious system. If man had not wanted anything for himself, do you think he would have had all this praying and worship? Why! he would never have thought of God at all, except perhaps for a little praise now and then, at the sight of a beautiful landscape or something. And that is the only attitude there ought to be. All praise and thanks. If only we were rid of self! "You are quite wrong when you think that fighting is a sign of growth. It is not so at all. Absorption is the sign. Hinduism is a very genius of absorption. We have never cared for fighting. Of course we could strike a blow now and then, in defense of our homes! That was right. But we never cared for fighting for its own sake. Every one had to learn that. So let these races of newcomers whirl on! They'll all be taken into Hinduism in the end!"
21. "The totality of all souls, not the human alone, is the Personal God. The will of the Totality nothing can resist. It is what we know as law. And this is what we mean by Shiva and Kali and so on."
22. "Worship the Terrible! Worship Death! All else is vain. All struggle is vain. That is the last lesson. Yet this is not the coward's love of death, not the love of the weak or the suicide. It is the welcome of the strong man who has sounded everything to its depths and knows that there is no alternative."
23. "I disagree with all those who are giving their superstitions back to my people. Like the Egyptologist's interest in Egypt, it is easy to feel an interest in India that is purely selfish. One may desire to see again the India of one's books, one's studies, one's dreams. My hope is to see again the strong points of that India, reinforced by the strong points of this age, only in a natural way. The new stage of things must be a growth from within. "So I preach only the Upanishads. If you look, you will find that I have never quoted anything but the Upanishads. And of the Upanishads, it is only that One idea, strength. The quintessence of the Vedas and Vedanta and all lies in that one word. Buddha's teaching was non - resistance, or non - injury. But I think this is a better way of teaching the same thing. For behind that non - injury lay a dreadful weakness. It is weakness that conceives the idea of resistance. I do not think of punishing or escaping from a drop of sea - spray. It is nothing to me. Yet to the mosquito it would be serious. Now I would make all injury like that. Strength and fearlessness. My own ideal is that saint whom they killed in the Mutiny and who broke his silence, when stabbed to the heart, to say, "And thou also art He!" "But you may ask, 'What is the place of Ramakrishna in this scheme?' "He is the method, that wonderful unconscious method! He did not understand himself. He knew nothing of England or the English, save that they were queer folk from over the sea. But he lived that great life: and I read the meaning. Never a word of condemnation for any! Once I had been attacking one of our sects of diabolists. I had been raving on for three hours, and he had listened quietly. 'Well, well!' said the old man as I finished, 'perhaps every house may have a backdoor. Who knows?' "Hitherto the great fault of our Indian religion has lain in its knowing only two words: renunciation and Mukti. Only Mukti here! Nothing for the householder! "But these are the very people whom I want to help. For are not all souls of the same quality? Is not the goal of all the same? "And so strength must come to the nation through education."
24. The Puranas, the Swami considered, to be the effort of Hinduism to bring lofty ideas to the door of the masses. There had been only one mind in India that had foreseen this need, that of Krishna, probably the greatest man who ever lived.
The Swami said, "Thus is created a religion that ends in the worship of Vishnu, as the preservation and enjoyment of life, leading to the realisation of God. Our last movement, Chaitanyaism, you remember, was for enjoyment. At the same time Jainism represents the other extreme, the slow destruction of the body by self - torture. Hence Buddhism, you see, is reformed Jainism; and this is the real meaning of Buddha's leaving the company of the five ascetics. In India, in every age, there is a cycle of sects which represents every gradation of physical practice, from the extreme of self - torture to the extreme of excess. And during the same period will always be developed a metaphysical cycle, which represents the realisation of God as taking place by every gradation of means, from that of using the senses as an instrument to that of the annihilation of the senses. Thus Hinduism always consists, as it were, of two counter - spirals, completing each other, round a single axis. "'Yes!' Vaishnavism says, 'it is all right -- this tremendous love for father, for mother, for brother, husband, or child! It is all right, if only you will think that Krishna is the child, and when you give him food, that you are feeding Krishna!' This was the cry of Chaitanya, 'Worship God through the senses', as against the Vedantic cry, 'Control the senses! suppress the senses!' "I see that India is a young and living organism. Europe is young and living. Neither has arrived at such a stage of development that we can safely criticise its institutions. They are two great experiments, neither of which is yet complete. In India we have social communism, with the light of Advaita -- that is, spiritual individualism -- playing on and around it; in Europe you are socially individualists, but your thought is dualistic, which is spiritual communism. Thus the one consists of socialist institutions hedged in by individualist thought, while the other is made up of individualist institutions within the hedge of communistic thought. "Now we must help the Indian experiment as it is. Movements which do not attempt to help things as they are, are, from that point of view, no good. In Europe, for instance, I respect marriage as highly as non - marriage. Never forget that a man is made great and perfect as much by his faults as by his virtues. So we must not seek to rob a nation of its character, even if it could be proved that the character was all faults."
25. "You may always say that the image is God. The error you have to avoid is to think God is the image."
26. The Swami was appealed to on one occasion to condemn the fetishism of the Hottentot. "I do not know", he answered, "what fetishism is!" Then a lurid picture was hastily put before him of the object alternately worshipped, beaten, and thanked. "I do that!" he exclaimed. "Don't you see," he went on, a moment later, in hot resentment of injustice done to the lowly and absent, "don't you see that there is no fetishism? Oh, your hearts are steeled, that you cannot see that the child is right! The child sees person everywhere. Knowledge robs us of the child's vision. But at last, through higher knowledge, we win back to it. He connects a living power with rocks, sticks, trees and the rest. And is there not a living Power behind them? It is symbolism, not fetishism! Can you not see?"
27. One day he told the story of Satyabhama's sacrifice and how the word "Krishna", written on a piece of paper and thrown into the balance, made Krishna himself, on the other side, kick the beam. "Orthodox Hinduism", he began, "makes Shruti, the sound, everything. The thing is but a feeble manifestation of the pre - existing and eternal idea. So the name of God is everything: God Himself is merely the objectification of that idea in the eternal mind. Your own name is infinitely more perfect than the person you! The name of God is greater than God. Guard your speech!"
28. "I would not worship even the Greek Gods, for they were separate from humanity! Only those should be worshipped who are like ourselves but greater. The difference between the gods and me must be a difference only of degree."
29. "A stone falls and crushes a worm. Hence we infer that all stones, falling, crush worms. Why do we thus immediately reapply a perception? Experience, says one. But it happens, let us suppose, for the first time. Throw a baby into the air, and it cries. Experience from past lives? But why applied to the future? Because there is a real connection between certain things, a pervasiveness, only it lies with us to see that the quality neither overlaps, nor falls short of, the instance. On this discrimination depends all human knowledge. "With regard to fallacies, it must be remembered that direct perception itself can only be a proof, provided the instrument, the method, and the persistence of the perception are all maintained pure. Disease or emotion will have the effect of disturbing the observation. Therefore direct perception itself is but a mode of inference. Therefore all human knowledge is uncertain and may be erroneous. Who is a true witness? He is a true witness to whom the thing said is a direct perception. Therefore the Vedas are true, because they consist of the evidence of competent persons. But is this power of perception peculiar to any? No! The Rishi, the Aryan, and the Mlechchha all alike have it. "Modern Bengal holds that evidence is only a special case of direct perception, and that analogy and parity of reasoning are only bad inferences. Therefore, of actual proofs there are only two, direct perception and inference. "One set of persons, you see, gives priority to the external manifestation, the other to the internal idea. Which is prior, the bird to the egg, or the egg to the bird? Does the oil hold the cup or the cup the oil? This is a problem of which there is no solution. Give it up! Escape from Maya!"
30. "Why should I care if the world itself were to disappear? According to my philosophy, that, you know, would be a very good thing! But, in fact, all that is against me must be with me in the end. Am I not Her soldier?"
31. "Yes, my own life is guided by the enthusiasm of a certain great personality, but what of that? Inspiration was never filtered out to the world through one man! "It is true I believe Ramakrishna Paramahamsa to have been inspired. But then I am myself inspired also. And you are inspired. And your disciples will be; and theirs after them; and so on, to the end of time! "Don't you see that the age for esoteric interpretation is over? For good or for ill, that day is vanished, never to return. Truth, in the future, is to be open to the world!"
32. "Buddha made the fatal mistake of thinking that the whole world could be lifted to the height of the Upanishads. And self - interest spoilt all. Krishna was wiser, because He was more politic. But Buddha would have no compromise. The world before now has seen even the Avatara ruined by compromise, tortured to death for want of recognition, and lost. But Buddha would have been worshipped as God in his own lifetime, all over Asia, for a moment's compromise. And his reply was only: 'Buddhahood is an achievement, not a person!' Verily was He the only man is the world who was ever quite sane, the only sane man ever born!"
33. People had told the Swami in the West that the greatness of Buddha would have been more appealing, had he been crucified! This he stigmatised as "Roman brutality", and pointed out, "The lowest and most animal liking is for action. Therefore the world will always love the epic. Fortunately for India, however, she has never produced a Milton, with his 'hurled headlong down the steep abyss'! The whole of that were well exchanged for a couple of lines of Browning!" It had been this epic vigour of the story, in his opinion, that had appealed to the Roman. The crucifixion it was that carried Christianity over the Roman world. "Yes, Yes!" he reiterated. "You Western folk want action ! You cannot yet perceive the poetry of every common little incident in life! What beauty could be greater than that of the story of the young mother coming to Buddha with her dead boy? Or the incident of the goats? You see the Great Renunciation was not new in India! . . . But after Nirvana, look at the poetry! "It is a wet night, and he comes to the cowherd's hut and gathers in to the wall under the dripping eaves. The rain is pouring down and the wind rising. "Within, the cowherd catches a glimpse of a face through the window and thinks, 'Ha, ha! Yellow garb! stay there! It's good enough for you!' And then he begins to sing. "'My cattle are housed, and the fire burns bright. My wife is safe, and my babes sleep sweet! Therefore ye may rain, if ye will, O clouds, tonight!' "And the Buddha answers from without, "My mind is controlled: my senses are all gathered in; my heart firm. Therefore ye may rain, if ye will, O clouds, tonight!' "Again the cowherd: 'The fields are reaped, and the hay is fast in the barn. The stream is full, and the roads are firm. Therefore ye may rain, if ye will, O clouds, tonight.' "And so it goes on, till at last the cowherd rises, in contrition and wonder, and becomes a disciple. "Or what would be more beautiful than the barber's story?
"The Blessed One passed by my house,
my house -- the Barber's!
"I ran, but He turned and awaited me,
Awaited me -- the Barber!
"I said, 'May I speak, O Lord, with Thee?'
"And He said 'Yes!'
'Yes!' to me -- the Barber!
"And I said, 'Is Nirvana for such as I?'
"And He said 'Yes!'
Even for me -- the Barber!
"And I said, 'May I follow after Thee?'
"And He said, 'Oh yes!'
Even I -- the Barber!
"And I said, 'May I stay, O Lord, near Thee?'
"And He said, 'Thou mayest!'
Even to me -- the poor Barber!"
34. "The great point of contrast between Buddhism and Hinduism lies in the fact that Buddhism said, 'Realise all this as illusion', while Hinduism said, 'Realise that within the illusion is the Real.' Of how this was to be done, Hinduism never presumed to enunciate any rigid law. The Buddhist command could only be carried out through monasticism; the Hindu might be fulfilled through any state of life. All alike were roads to the One Real. One of the highest and greatest expressions of the Faith is put into the mouth of a butcher, preaching by the orders of a married woman to a Sannyasin. Thus Buddhism became the religion of a monastic order, but Hinduism, in spite of its exaltation of monasticism, remains ever the religion of faithfulness to duty, whatever it be, as the path by which man may attain God."
35. "Lay down the rules for your group and formulate your ideas," the Swami said, dealing with the monastic ideal for women, "and put in a little universalism, if there is room for it. But remember that not more than half a dozen people in the whole world are ever at any time ready for this! There must be room for sects, as well as for rising above sects. You will have to manufacture your own tools. Frame laws, but frame them in such a fashion that when people are ready to do without them, they can burst them asunder. Our originality lies in combining perfect freedom with perfect authority. This can be done even in monasticism."
36. "Two different races mix and fuse, and out of them rises one strong distinct type. This tries to save itself from admixture, and here you see the beginning of caste. Look at the apple. The best specimens have been produced by crossing; but once crossed, we try to preserve the variety intact."
37. Referring to education of girls in India he said, "In worship of the gods, you must of course use images. But you can change these. Kali need not always be in one position. Encourage your girls to think of new ways of picturing Her. Have a hundred different conceptions of Saraswati. Let them draw and model and paint their own ideas. "In the chapel, the pitcher on the lowest step of the altar must be always full of water, and lights in great Tamil butter - lamps must be always burning. If, in addition, the maintenance of perpetual adoration could be organised, nothing could be more in accord with Hindu feeling. "But the ceremonies employed must themselves be Vedic. There must be a Vedic altar, on which at the hour of worship to light the Vedic fire. And the children must be present to share in the service of oblation. This is a rite which would claim the respect of the whole of India.
"Gather all sorts of animals about you. The cow makes a fine beginning. But you will also have dogs and cats and birds and others. Let the children have a time for going to feed and look after these. "Then there is the sacrifice of learning. That is the most beautiful of all. Do you know that every book is holy in India, not the Vedas alone, but the English and Mohammedan also? All are sacred. "Revive the old arts. Teach your girls fruit - modelling with hardened milk. Give them artistic cooking and sewing. Let them learn painting, photography, the cutting of designs in paper, and gold and silver filigree and embroidery. See that everyone knows something by which she can earn a living in case of need. "And never forget Humanity! The idea of a humanitarian man - worship exists in nucleus in India, but it has never been sufficiently specialised. Let your students develop it. Make poetry, make art, of it. Yes, a daily worship at the feet of beggars, after bathing and before the meal, would be a wonderful practical training of heart and hand together. On some days, again, the worship might be of children, of your own pupils. Or you might borrow babies and nurse and feed them. What was it that Mataji said to me? 'Swamiji! I have no help. But these blessed ones I worship, and they will take me to salvation!' She feels, you see, that she is serving Uma in the Kumari, and that is a wonderful thought, with which to begin a school."
38. "Love is always a manifestation of bliss. The least shadow of pain falling upon it is always a sign of physicality and selfishness."
39. "The West regards marriage as consisting in all that lies beyond the legal tie, while in India it is thought of as a bond thrown by society round two people to unite them together for all eternity. Those two must wed each other, whether they will or not, in life after life. Each acquires half of the merit of the other. And if one seems in this life to have fallen hopelessly behind, it is for the other only to wait and beat time, till he or she catches up again!"
40. "Consciousness is a mere film between two oceans, the subconscious and the superconscious."
41. "I could not believe my own ears when I heard Western people talking so much of consciousness! Consciousness? What does consciousness matter! Why, it is nothing compared with the unfathomable depths of the subconscious and the heights of the superconscious! In this I could never be misled, for had I not seen Ramakrishna Paramahamsa gather in ten minutes, from a man's subconscious mind, the whole of his past, and determine from that his future and his powers?"
42. "All these (visions etc.) are side issues. They are not true Yoga. They may have a certain usefulness in establishing indirectly the truth of our statements. Even a little glimpse gives faith that there is something behind gross matter. Yet those who spend time on such things run into grave dangers. "These (psychic developments) are frontier questions ! There can never be any certainty or stability of knowledge reached by their means. Did I not say they were 'frontier questions'? The boundary line is always shifting!"
43. "Now on the Advaitic side it is held that the soul neither comes nor goes, and that all these spheres or layers of the universe are only so many varying products of Akasha and Prana. That is to say, the lowest or most condensed is the Solar Sphere, consisting of the visible universe, in which Prana appears as physical force, and Akasha as sensible matter. The next is called the Lunar Sphere, which surrounds the Solar Sphere. This is not the moon at all, but the habitation of the gods; that is to say, Prana appears in it as psychic forces, and Akasha as Tanmatras or fine particles. Beyond this is the Electric Sphere; that is to say, a condition inseparable from Akasha, and you can hardly tell whether electricity is force or matter. Next is the Brahmaloka, where there is neither Prana nor Akasha, but both are merged into the mind - stuff, the primal energy. And here -- there being neither Prana nor Akasha -- the Jiva contemplates the whole universe as Samashti or the sum total of Mahat or mind. This appears as Purusha, an abstract Universal Soul, yet not the Absolute, for still there is multiplicity. From this the Jiva finds at last that Unity which is the end. Advaitism says that these are the visions which arise in succession before the Jiva, who himself neither goes nor comes, and that in the same way this present vision has been projected. The projection (Srishti) and dissolution must take place in the same order, only one means going backward and the other coming out. "Now, as each individual can only see his own universe, that universe is created with his bondage and goes away with his liberation, although it remains for others who are in bondage. Now, name and form constitute the universe. A wave in the ocean is a wave only in so far as it is bound by name and form. If the wave subsides, it is the ocean, but that name - and - form has immediately vanished forever, so that the name and form of a wave could never be without the water that was fashioned into the wave by them. Yet the name and form themselves were not the wave; they die as soon as ever it returns to water, but other names and forms live on in relation to other waves. This name - and - form is called Maya and the water is Brahman. The wave was nothing but water all the time, yet as a wave it had the name and form. Again this name - and - form cannot remain for one moment separated from the wave, although the wave, as water, can remain eternally separate from name and form. But because the name and form can never be separated, they can never be said to exist. Yet they are not zero. This is called Maya."
44. "I am the servant of the servants of the servants of Buddha. Who was there ever like him?-- the Lord -- who never performed one action for himself -- with a heart that embraced the whole world! So full of pity that he -- prince and monk -- would give his life to save a little goat! So loving that he sacrificed himself to the hunger of a tigress!-- to the hospitality of a pariah and blessed him! And he came into my room when I was a boy, and I fell at his feet! For I knew it was the Lord Himself!"
45. "He (Shuka) is the ideal Paramahamsa. To him alone amongst men was it given to drink a handful of the waters of that one undivided Ocean of Sat - chit - ananda -- existence, Knowledge, and Bliss Absolute! Most saints die, having heard only the thunder of its waves upon the shore. A few gain the vision, and still fewer, taste of It. But he drank of the Sea of Bliss!"
46. "What is this idea of Bhakti without renunciation? It is most pernicious."
47. "We worship neither pain nor pleasure. We seek through either to come at that which transcends them both."
48. "Shankaracharya had caught the rhythm of the Vedas, the national cadence. Indeed I always imagine that he had some vision such as mine when he was young, and recovered the ancient music that way. Anyway, his whole life's work is nothing but that, the throbbing of the beauty of the Vedas and the Upanishads."
49. "Though the love of a mother is in some ways greater, yet the whole world takes the love of man and woman as the type (of the soul's relation to God). No other has such tremendous idealising power. The beloved actually becomes what he is imagined to be. This love transforms its object."
50. "Is it so easy to be Janaka -- to sit on a throne absolutely unattached, caring nothing for wealth or fame, for wife or child? One after another in the West has told me that he has reached this. But I could only say, 'Such great men are not born in India!'".
51. "Never forget to say to yourself and to teach to your children, as the difference between a firefly and the blazing sun, between the infinite ocean and a little pond, between a mustard seed and the mountain Meru, such is the difference between the householder and the Sannyasin! "Everything is fraught with fear: Renunciation alone is fearless. "Blessed be even the fraudulent Sadhus and those who have failed to carry out their vows, inasmuch as they also have witnessed to their ideal and so are in some degree the cause of the success of others!
"Let us never, never, forget our ideal!"
52. "The river is pure that flows, the monk is pure that goes!"
53. "The Sannyasin who thinks of gold, to desire it, commits suicide."
54. "What do I care if Mohammed was a good man, or Buddha? Does that altar my goodness or evil? Let us be good for our own sake on our own responsibility."
55. "You people in this country are so afraid of
losing your in - di - vid - u - al - i - ty! Why, you are not individuals yet. When you realise your whole nature, you will attain your true individuality, not before. There is another thing I am constantly hearing in this country, and that is that we should live in harmony with nature. Don't you know that all the progress ever made in the world was made by conquering nature? We are to resist nature at every point if we are to make any progress."
56. "In India they tell me I ought not to teach Advaita Vedanta to the people at large; but I say, I can make even a child understand it. You cannot begin too early to teach the highest spiritual truths."
57. "The less you read, the better. Read the Gita and other good works on Vedanta. That is all you need. The present system of education is all wrong. The mind is crammed with facts before it knows how to think. Control of the mind should be taught first. If I had my education to get over again and had any voice in the matter, I would learn to master my mind first, and then gather facts if I wanted them. It takes people a long time to learn things because they can't concentrate their minds at will."
58. "If a bad time comes, what of that? The pendulum must swing back to the other side. But that is no better. The thing to do is to stop it."
## References
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».