Среда, 19 июня

(ЗАПИСАНО МИСС С. Э. УОЛДО, УЧЕНИЦЕЙ)

СРЕДА, 19 июня 1895 года.

(Этот день знаменует начало регулярных занятий, которые Свами Вивекананда ежедневно проводил со своими учениками в Тысячеостровном Парке. Не все мы ещё собрались там, но сердце Учителя было всегда в его труде, и потому он немедленно приступил к наставлению тех трёх-четырёх человек, которые находились с ним. В то первое утро он вошёл с Библией в руках и открыл её на Евангелии от Иоанна, говоря, что, поскольку все мы христиане, ему надлежит начать именно с христианских писаний.)

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.» Индус называет это майей — проявлением Бога, ибо это есть сила Бога. Абсолют, отражающийся сквозь вселенную, — вот что мы называем природой. Слово имеет два проявления: общее — в природе — и особое — в великих Воплощениях Бога: Кришне, Будде, Иисусе и Рамакришне. Христос, особое проявление Абсолюта, познан и познаваем. Сам Абсолют не может быть познан: мы не в силах познать Отца — лишь Сына. Мы можем видеть Абсолют только сквозь «оттенок человечности», только через Христа.

В первых пяти стихах Иоанна содержится весь сокровенный смысл христианства: каждый стих полон глубочайшей философии.

Совершенное никогда не становится несовершенным. Оно пребывает во тьме, но не затрагивается тьмой. Милость Божия изливается на всех, но не затрагивается их нечестием. Солнце не затрагивается никакой болезнью наших глаз, которая могла бы заставить нас видеть его искажённым. В двадцать девятом стихе слова «берёт на себя грех мира» означают, что Христос указал бы нам путь к совершенству. Бог стал Христом, чтобы явить человеку его истинную природу: что и мы суть Бог. Мы — человеческие покровы над Божественным; но как богочеловек, Христос и мы — едины.

Тринитарный Христос вознесён над нами; унитарный Христос — лишь нравственный человек; ни тот, ни другой не в силах помочь нам. Тот Христос, который есть Воплощение Бога, не забывший Своей Божественности, — вот Кто способен помочь нам; в Нём нет несовершенства. Эти Воплощения всегда сознают собственную Божественность; они знают об этом с самого рождения. Они подобны актёрам, завершившим своё представление, но возвращающимся после окончания игры, чтобы доставить радость другим. Эти великие Существа не затронуты ничем земным; они принимают нашу форму и наши ограничения на время, чтобы учить нас; но в действительности они никогда не ограничены — они вечно свободны. . . .

Добро близко к Истине, но ещё не является Истиной. После того как мы научились не смущаться злом, нам нужно научиться не радоваться добру. Нам необходимо найти в себе нечто, стоящее выше и добра, и зла; мы должны исследовать их соотношение и понять, что оба они необходимы.

Идея дуализма восходит к древним персам.[6]* В действительности добро и зло суть одно (ибо оба суть цепи и порождения майи) и пребывают в нашем собственном уме. Когда ум уравновешен, ни добро, ни зло не затрагивают его. Будьте совершенно свободны; тогда ни то ни другое не сможет затронуть вас, и вы обретёте свободу и блаженство. Зло — это железная цепь, добро — золотая; обе суть цепи. Будьте свободны и раз и навсегда уясните себе, что для вас нет никаких цепей. Ухватитесь за золотую цепь, чтобы ослабить хватку железной, а затем отбросьте обе. Терние зла вонзилось в нашу плоть; возьмите ещё одно терние с того же куста и извлеките первое, а потом отбросьте оба и будьте свободны. . . .

В миру всегда занимайте положение дающего. Отдавайте всё и не ждите ничего взамен. Давайте любовь, давайте помощь, давайте служение, давайте всё, что только можете, но избегайте торга. Не ставьте условий — и никто не поставит их вам. Будем давать от своей щедрости, как даёт нам Бог.

Господь — единственный Даятель, все люди мира — лишь лавочники. Получите Его чек, и он будет почтён повсюду.

«Бог — это невыразимая, непостижимая сущность любви» — известная, но никогда не поддающаяся определению.

* * *

В наших страданиях и борьбе мир кажется нам весьма мрачным местом. Но подобно тому, как мы наблюдаем за двумя щенками, которые играют и покусывают друг друга, нисколько не беспокоясь, поскольку понимаем, что это только забава и что даже резкий укус не причинит настоящего вреда, — точно так же вся наша борьба есть лишь игра в очах Бога. Этот мир — всего лишь игра, которая лишь забавляет Бога; ничто в нём не способно разгневать Бога.

* * *

«Матерь! На море жизни тонет мой чёлн. Вихрь заблуждения, буря привязанности возрастают с каждым мгновением.

Пятеро моих гребцов (чувства) неразумны, и кормчий (ум) слаб.

Я потерял ориентиры, мой чёлн тонет. О Матерь! Спаси меня!»

«Матерь, Твой свет не останавливается ни перед праведником, ни перед грешником; он оживляет и любящего, и убийцу.» Матерь вечно проявляется через всё. Свет не оскверняется тем, на что он светит, и не получает от этого никакой пользы. Свет вечно чист, вечно неизменен. За каждым существом стоит «Матерь» — чистая, прекрасная, никогда не меняющаяся. «Матерь, проявляющаяся как свет во всех существах, — поклоняемся Тебе!» Она равно присутствует в страдании, голоде, наслаждении, величии. «Когда пчела пьёт мёд, Господь вкушает.» Зная, что Господь везде, мудрецы отказываются от хвалы и хулы. Знайте: ничто не может причинить вам вреда. Как? Разве вы не свободны? Разве вы не Атман? Он есть Жизнь нашей жизни, слух наших ушей, зрение наших очей.

Мы проходим через мир подобно человеку, которого преследует полицейский, и едва замечаем мимолётные проблески его красоты. Весь этот страх, преследующий нас, происходит от веры в материю. Материя получает всё своё существование от присутствия за ней ума. То, что мы видим, — это Бог, просачивающийся сквозь природу. (Здесь «природа» означает материю и ум.)