Рамаяна
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
РАМАЯНА
(Прочитано в Шекспировском клубе, Пасадена, Калифорния, 31 января 1900 года)
В санскритском языке существуют две великие эпические поэмы, весьма древние. Разумеется, есть сотни и других эпических поэм. Санскритский язык и литература продолжали существовать вплоть до наших дней, хотя вот уже более двух тысяч лет санскрит перестал быть разговорным языком. Сейчас я буду говорить с вами о двух древнейших эпосах, называемых «Рамаяна» и «Махабхарата». В них воплощены нравы и обычаи, состояние общества, цивилизация и тому подобное древних индийцев. Древнейший из этих эпосов носит название «Рамаяна» — «Жизнь Рамы». До неё существовала некоторая поэтическая литература — большая часть Вед, священных книг индусов, написана своего рода стихотворным размером, — но эта книга по всеобщему согласию признаётся в Индии самым началом поэзии.
Имя поэта, или мудреца, было Вальмики. Впоследствии этому древнему поэту приписали великое множество поэтических сказаний; и со временем сделалось весьма распространённым обыкновением относить к его авторству очень многие стихи, ему не принадлежавшие. Несмотря на все эти вставки, поэма дошла до нас как прекрасное произведение, не имеющее себе равных в литературах всего мира.
Жил-был некий молодой человек, который никак не мог прокормить свою семью. Он был силён и крепок и в конце концов сделался разбойником с большой дороги; он нападал на людей на улице и грабил их, и на эти деньги содержал своего отца, мать, жену и детей. Так продолжалось беспрестанно, пока однажды мимо не проходил великий святой по имени Нарада, и разбойник напал на него. Мудрец спросил разбойника: «Зачем ты собираешься грабить меня? Великий грех — грабить людей и убивать их. Ради чего ты навлекаешь на себя весь этот грех?» Разбойник ответил: «Да ведь я хочу содержать на эти деньги свою семью». «Так вот, — сказал мудрец, — думаешь ли ты, что они берут на себя и часть твоего греха?» «Конечно, берут», — ответил разбойник. «Прекрасно, — сказал мудрец, — обезопась меня, привязав здесь, а сам ступай домой и спроси у своих, разделят ли они твой грех так же, как делят добытые тобою деньги». И вот человек пошёл к своему отцу и спросил: «Отец, знаешь ли ты, как я тебя содержу?» Тот ответил: «Нет, не знаю». «Я разбойник и убиваю людей и граблю их». «Как! Ты это делаешь, сын мой? Прочь! Изгой!» Тогда он пошёл к своей матери и спросил её: «Матушка, знаешь ли ты, как я тебя содержу?» «Нет», — ответила она. «Разбоем и убийством». «Как это ужасно!» — воскликнула мать. «Но разделяешь ли ты мой грех?» — спросил сын. «С какой стати? Я никогда не совершала разбоя», — ответила мать. Затем он пошёл к своей жене и спросил её: «Знаешь ли ты, как я содержу вас всех?» «Нет», — ответила она. «Да ведь я разбойник с большой дороги, — продолжал он, — и многие годы граблю людей; вот как я содержу и кормлю вас всех. И теперь я хочу знать, готова ли ты разделить мой грех». «Ни в коем случае. Ты мой муж, и твой долг — содержать меня».
Глаза разбойника открылись. «Таков обычай мира — даже мои ближайшие родственники, ради которых я грабил, не разделят со мною мою участь». Он вернулся туда, где привязал мудреца, развязал его узы, пал к его ногам, рассказал всё и молвил: «Спаси меня! Что мне делать?» Мудрец сказал: «Оставь нынешний образ жизни. Ты видишь, что никто из твоей семьи по-настоящему не любит тебя, так оставь же все эти заблуждения. Они разделят твоё благополучие; но в тот миг, когда у тебя ничего не останется, они покинут тебя. Нет никого, кто разделил бы с тобою твоё зло, но все разделят твоё добро. Поэтому поклоняйся Тому, Кто один стоит за нас, творим ли мы добро или зло. Он никогда не покидает нас, ибо любовь никогда не влечёт вниз, не знает торга, не знает себялюбия».
Затем мудрец научил его, как поклоняться. И этот человек оставил всё и ушёл в лес. Там он непрестанно молился и предавался размышлению, пока не забыл себя столь совершенно, что муравьи пришли и построили вокруг него муравейники, а он вовсе не сознавал этого. Когда минуло много лет, раздался голос, говоривший: «Восстань, о мудрец!» Пробуждённый так, он воскликнул: «Мудрец? Я разбойник!» «Больше не „разбойник“, — ответил голос, — ты очистившийся мудрец. Прежнее имя твоё ушло. Но ныне, поскольку размышление твоё было столь глубоким и великим, что ты не заметил даже муравейников, окруживших тебя, отныне имя твоё будет Вальмики — „рождённый в муравейнике“». Так он стал мудрецом.
А вот как он стал поэтом. Однажды, когда этот мудрец, Вальмики, направлялся омыться в священной реке Ганге, он увидел пару голубей, круживших друг около друга и целовавшихся. Мудрец поднял взор и порадовался этому зрелищу, но в тот же миг стрела просвистела мимо него и сразила голубя. Когда голубь упал на землю, голубка в горе всё кружила и кружила над мёртвым телом своего товарища. В одно мгновение поэт исполнился печали и, оглянувшись, увидел охотника. «Ты негодяй, — вскричал он, — без малейшей жалости! Твоя убивающая рука не остановилась даже перед любовью!» «Что это? Что я говорю?» — подумал поэт про себя. — «Я никогда прежде не говорил подобным образом». И тогда раздался голос: «Не бойся. Это поэзия исходит из уст твоих. Опиши жизнь Рамы поэтическим языком на благо мира». Вот как впервые началась поэма. Первый стих хлынул из самых недр уст Вальмики, первого поэта. И уже после этого он написал прекрасную «Рамаяну» — «Жизнь Рамы».
Был некогда древний индийский город под названием Айодхья — и он существует даже в наши дни. Область, в которой он по-прежнему расположен, называется Ауд, и многие из вас, возможно, замечали её на карте Индии. То была древняя Айодхья. Там, в древние времена, царствовал государь по имени Дашаратха. У него было три царицы, но детей от них у государя не было. И как добрые индусы, государь и царицы — все они совершали паломничества, постились и молились, дабы у них родились дети, и в надлежащее время родилось четверо сыновей. Старшим из них был Рама.
И вот, как и подобало, эти четыре брата были основательно обучены всем отраслям знания. Дабы избежать будущих ссор, в древней Индии существовал обычай, по которому государь ещё при своей жизни назначал своего старшего сына наследником, юварāджей, юным царём, как его называли.
Был и другой государь по имени Джанака, и у этого государя была прекрасная дочь по имени Сита. Сита была найдена в поле; она была дочерью Земли и родилась без родителей. Слово «Сита» на древнем санскрите означает борозду, проведённую плугом. В древней мифологии Индии вы встретите людей, рождённых лишь от одного родителя, или людей, рождённых без родителей, рождённых из жертвенного огня, рождённых в поле и так далее — словно бы упавших с облаков. Всякого рода подобные чудесные рождения были обычны в мифологическом предании Индии.
Сита, будучи дочерью Земли, была чиста и непорочна. Её воспитал государь Джанака. Когда она достигла брачного возраста, государь пожелал найти ей подходящего супруга.
Существовал древний индийский обычай, называемый сваямвара, посредством которого царевны избирали себе мужей. Множество царевичей из разных краёв страны приглашалось, и царевна в великолепном убранстве, с гирляндою в руке и в сопровождении глашатая, перечислявшего особые достоинства каждого из царственных женихов, проходила среди собравшихся перед нею и избирала себе в мужья того царевича, который ей нравился, набрасывая ему на шею цветочную гирлянду. Затем их сочетали браком с великой пышностью и торжественностью.
Было множество царевичей, домогавшихся руки Ситы; испытанием, которое требовалось на сей раз, было сломать огромный лук, называемый Харадхану. Все царевичи приложили все свои силы, чтобы свершить это деяние, но потерпели неудачу. Наконец Рама взял могучий лук в руки и с лёгким изяществом переломил его надвое. Так Сита избрала себе в мужья Раму, сына государя Дашаратхи, и их сочетали браком при великом ликовании. Затем Рама привёз свою невесту в свой дом, и его престарелый отец рассудил, что настало теперь время ему удалиться на покой и назначить Раму юварāджей. Всё было соответственно приготовлено к церемонии, и вся страна ликовала по этому случаю, когда младшей царице Кайкейи одна из её служанок напомнила о двух обещаниях, данных ей государем давным-давно. Однажды она весьма угодила государю, и он предложил даровать ей два дара: «Проси любые две вещи, какие в моей власти, и я дарую их тебе», — сказал он, но она тогда ничего не попросила. Она совсем забыла об этом; но злонравная служанка, состоявшая у неё на службе, принялась распалять её ревность по поводу того, что Рама будет возведён на престол, и нашёптывала ей, как хорошо было бы для неё, если бы её собственный сын наследовал государю, пока царица не обезумела от ревности. Тогда служанка подсказала ей попросить у государя двух обещанных даров: один — чтобы её собственный сын Бхарата был возведён на престол, а другой — чтобы Рама был отослан в лес и изгнан на четырнадцать лет.
И вот, Рама был жизнью и душою престарелого государя, и когда к нему обратились с этой нечестивой просьбой, он, как царь, почувствовал, что не может отступить от своего слова. Так что он не знал, как поступить. Но Рама пришёл на выручку и добровольно вызвался отказаться от престола и уйти в изгнание, дабы его отец не оказался повинен во лжи. И вот Рама ушёл в изгнание на четырнадцать лет в сопровождении своей любящей жены Ситы и своего преданного брата Лакшманы, который ни за что не пожелал бы с ним разлучиться.
Арийцы не знали, кто были обитатели этих диких лесов. В те дни лесные племена они называли «обезьянами», а некоторых из так называемых «обезьян», если те были необычайно сильны и могущественны, называли «демонами».
И вот, в лес, населённый демонами и обезьянами, отправились Рама, Лакшмана и Сита. Когда Сита вызвалась сопровождать Раму, он воскликнул: «Как можешь ты, царевна, встречать лишения и сопровождать меня в лес, полный неведомых опасностей!» Но Сита ответила: «Куда идёт Рама, туда идёт и Сита. Как можешь ты говорить мне о „царевне“ и „царском происхождении“? Я пойду впереди тебя!» И вот Сита пошла. И младший брат тоже пошёл с ними. Они проникли далеко в лес, пока не достигли реки Годавари. На берегах реки они построили маленькие хижины, и Рама с Лакшманой охотились на оленей и собирали плоды. После того как они прожили так некоторое время, однажды явилась некая великанша-демоница. Она была сестрою царя-великана Ланки (Цейлона). Бродя по лесу по своему произволу, она набрела на Раму и, видя, что он весьма прекрасный собою муж, тотчас же влюбилась в него. Но Рама был чистейшим из людей, а к тому же был человеком женатым; так что он, разумеется, не мог ответить на её любовь. В отместку она пошла к своему брату, царю-великану, и рассказала ему всё о прекрасной Сите, жене Рамы.
Рама был самым могущественным из смертных; не было ни великанов, ни демонов, ни кого-либо иного, кто был бы достаточно силён, чтобы одолеть его. Поэтому царю-великану пришлось прибегнуть к хитрости. Он завладел другим великаном, который был чародеем, и обратил его в прекрасного золотого оленя; и олень принялся резвиться вокруг того места, где жил Рама, пока Сита не была очарована его красотою и не попросила Раму пойти и поймать ей этого оленя. Рама пошёл в лес, чтобы поймать оленя, оставив брата охранять Ситу. Тогда Лакшмана начертил вокруг хижины огненный круг и сказал Сите: «Сегодня я предвижу, что с тобою может случиться нечто; и потому говорю тебе не выходить за пределы этого волшебного круга. Если выйдешь, тебя может постигнуть некая беда». Тем временем Рама пронзил волшебного оленя своею стрелою, и тотчас же олень, обратившись в человеческий облик, умер.
Тотчас же у хижины послышался голос Рамы, взывавший: «О Лакшмана, приди мне на помощь!» — и Сита сказала: «Лакшмана, ступай немедля в лес на помощь Раме!» «Это не голос Рамы», — возразил Лакшмана. Но по мольбам Ситы Лакшмане пришлось отправиться на поиски Рамы. Как только он удалился, царь-великан, принявший облик нищенствующего монаха, встал у врат и попросил подаяния. «Подожди немного, — сказала Сита, — пока мой муж не вернётся, и я подам тебе обильную милостыню». «Я не могу ждать, добрая госпожа, — сказал он, — я очень голоден, дай мне что-нибудь, что у тебя есть». На это Сита, у которой было в хижине несколько плодов, вынесла их. Но нищенствующий монах после многих уговоров склонил её поднести подаяние ему, уверяя, что ей нечего бояться, ибо он святой человек. И вот Сита вышла из волшебного круга, и тотчас же мнимый монах принял своё великанье тело и, схватив Ситу в свои объятия, призвал свою волшебную колесницу и, поместив её туда, умчался с рыдающей Ситой. Бедная Сита! Она была совершенно беспомощна, и не было никого, кто пришёл бы ей на помощь. Пока великан уносил её прочь, она сняла несколько украшений со своих рук и время от времени роняла их на землю.
Равана увёз её в своё царство, на Ланку, остров Цейлон. Он умолял её стать его царицею и многими способами искушал её, чтобы она уступила его просьбе. Но Сита, которая была самим целомудрием, не желала даже говорить с великаном; и он, чтобы наказать её, заставил её жить под деревом, днём и ночью, пока она не согласится стать его женою.
Когда Рама и Лакшмана вернулись к хижине и обнаружили, что Ситы там нет, их горе не знало пределов. Они не могли вообразить, что с нею сталось. Оба брата шли всё дальше, ища, ища Ситу повсюду, но не могли найти ни следа её. После долгих поисков они набрели на ватагу «обезьян», и посреди них был Хануман, «божественная обезьяна». Хануман, лучший из обезьян, стал самым верным слугою Рамы и помог ему вызволить Ситу, как мы увидим далее. Его преданность Раме была столь велика, что индусы до сих пор поклоняются ему как образцу истинного слуги Господа. Видите ли, под «обезьянами» и «демонами» подразумеваются аборигены Южной Индии.
И вот Рама наконец повстречался с этими обезьянами. Они рассказали ему, что видели, как по небу пролетала колесница, в которой восседал демон, уносивший прекраснейшую госпожу, и что она горько плакала, и когда колесница пролетала над их головами, она уронила одно из своих украшений, чтобы привлечь их внимание. Затем они показали Раме украшение. Лакшмана взял украшение и сказал: «Я не знаю, чьё это украшение». Рама взял его у него и тотчас же узнал, сказав: «Да, это Ситы». Лакшмана не мог узнать украшения, ибо в Индии жену старшего брата чтили столь глубоко, что он никогда не взирал на руки и шею Ситы. Так что, видите ли, поскольку это было ожерелье, он не знал, чьё оно. В этом эпизоде есть отголосок старинного индийского обычая. Затем обезьяны рассказали Раме, кто был этот демон-царь и где он жил, и тогда они все отправились разыскивать его.
И вот, царь обезьян Вали и его младший брат Сугрива в ту пору враждовали между собою из-за царства. Младшему брату помог Рама, и он вернул себе царство у Вали, прогнавшего его; и тот в свой черёд обещал помочь Раме. Они обыскали всю округу, но не смогли найти Ситу. Наконец Хануман одним прыжком перенёсся с побережья Индии на остров Цейлон, и там обыскивал всю Ланку в поисках Ситы, но нигде не мог найти её.
Видите ли, этот царь-великан покорил богов, людей, по сути дела весь мир; и он собрал всех прекрасных женщин и сделал их своими наложницами. Поэтому Хануман подумал про себя: «Ситы не может быть с ними во дворце. Она скорее умрёт, чем будет в таком месте». И вот Хануман отправился искать её в другом месте. Наконец он нашёл Ситу под деревом, бледную и худую, как молодой месяц, что низко лежит над горизонтом. И вот Хануман принял облик маленькой обезьянки и устроился на дереве, и там он стал свидетелем того, как присланные Раваной великанши приходили и пытались устрашить Ситу, дабы принудить её к покорности, но она не желала даже слышать имени царя-великана.
Затем Хануман приблизился к Сите и поведал ей, как он стал посланцем Рамы, пославшего его узнать, где находится Сита; и Хануман показал Сите перстень с печатью, который Рама дал ему как знак, удостоверяющий его личность. Он также сообщил ей, что как только Рама узнает о её местопребывании, он придёт с войском, и одолеет великана, и вызволит её. Однако он предложил Сите, что, если она пожелает, он понесёт её на своих плечах и сможет одним прыжком перенестись через океан и вернуться к Раме. Но Сита не могла вынести этой мысли, ибо была самим целомудрием и не могла коснуться тела никакого мужчины, кроме своего супруга. И вот Сита осталась там, где была. Но она дала ему драгоценный камень из своих волос, чтобы он отнёс его Раме; и с тем Хануман вернулся.
Узнав от Ханумана всё о Сите, Рама собрал войско и с ним выступил к самой южной оконечности Индии. Там обезьяны Рамы построили огромный мост, называемый Сету-Бандха, соединивший Индию с Цейлоном. При очень низкой воде даже теперь можно перейти из Индии на Цейлон по тамошним песчаным отмелям.
И вот Рама был воплощённым Богом, иначе как мог бы он свершить всё это? Он был воплощением Бога, согласно индусам. Они в Индии верят, что он был седьмым воплощением Бога.
Обезьяны переносили целые холмы, помещали их в море и покрывали камнями и деревьями, так делая огромную насыпь. Маленькая белка, как говорят, была там, валялась в песке, бегала взад и вперёд по мосту и отряхивалась. Так на свой малый лад она трудилась над мостом Рамы, насыпая песок. Обезьяны смеялись, ибо они приносили целые горы, целые леса, огромные груды песка для моста, — и потому они смеялись над маленькой белкой, валявшейся в песке и затем отряхивавшейся. Но Рама увидел это и заметил: «Благословенна да будет маленькая белка; она делает свою работу со всем возможным для неё усердием, и потому она столь же велика, как и величайший из вас». Затем он ласково погладил белку по спинке, и следы пальцев Рамы, идущие вдоль, видны на спинке белки и поныне.
И вот, когда мост был окончен, всё войско обезьян, ведомое Рамой и его братом, вступило на Цейлон. В течение нескольких месяцев после того длились страшная война и кровопролитие. Наконец этот демон-царь, Равана, был побеждён и убит; и его столица со всеми дворцами и всем прочим, что было целиком из чистого золота, была взята. В далёких деревнях в глубине Индии, когда я рассказываю им, что бывал на Цейлоне, простые люди говорят: «Там, как сказано в наших книгах, дома построены из золота». И вот все эти золотые города попали в руки Рамы, который передал их Вибхишане, младшему брату Раваны, и посадил его на престол вместо его брата, в воздаяние за ценные услуги, оказанные им Раме во время войны.
Затем Рама с Ситой и своими спутниками покинул Ланку. Но среди спутников пробежал ропот. «Испытание! Испытание!» — восклицали они. — «Сита не прошла испытания, доказывающего, что она была совершенно чиста в доме Раваны». «Чиста! Она само целомудрие», — воскликнул Рама. «Всё равно! Мы хотим испытания», — настаивал народ. Вслед за тем был приготовлен огромный жертвенный огонь, в который Сита должна была ввергнуть себя. Рама был в муке, думая, что Сита потеряна; но в одно мгновение сам бог огня явился с престолом на голове, а на престоле была Сита. Тогда настало всеобщее ликование, и все были удовлетворены.
В начале срока изгнания Бхарата, младший брат, пришёл и известил Раму о смерти престарелого государя и страстно настаивал, чтобы тот занял престол. Во время изгнания Рамы Бхарата ни за что не желал взойти на престол и из почтения поместил на него пару деревянных сандалий Рамы как замену его брату. Затем Рама вернулся в свою столицу и по общему согласию своего народа стал царём Айодхьи.
После того как Рама вернул себе своё царство, он принял необходимые обеты, которые в старину царь должен был принимать на благо своего народа. Царь был рабом своего народа и должен был склоняться перед общественным мнением, как мы увидим далее. Рама провёл несколько лет в счастье с Ситой, когда народ снова принялся роптать, что Сита была похищена демоном и унесена через океан. Они не были удовлетворены прежним испытанием и требовали ещё одного испытания, иначе она должна быть изгнана.
Дабы удовлетворить требования народа, Сита была изгнана и оставлена жить в лесу, где была обитель мудреца и поэта Вальмики. Мудрец нашёл бедную Ситу плачущей и покинутой и, услышав её печальную повесть, дал ей приют в своём ашраме. Сита вскоре ожидала стать матерью, и она родила двух мальчиков-близнецов. Поэт никогда не говорил детям, кто они такие. Он растил их вместе в жизни брахмачарина. Затем он сложил поэму, известную как «Рамаяна», положил её на музыку и обратил в драму.
Драма в Индии была вещью весьма священной. Драма и музыка сами по себе почитаются религией. Любая песнь — будь то песнь любви или иная — если вся душа человека отдана этой песне, он обретает спасение, ему больше нечего делать. Говорят, что она ведёт к той же цели, что и размышление.
И вот Вальмики обратил «Жизнь Рамы» в драму и научил двух детей Рамы, как читать её нараспев и петь.
Настало время, когда Рама собирался совершить великое жертвоприношение, или яджну, какие обыкновенно совершали древние цари. Но никакой обряд в Индии не может быть совершён женатым человеком без его жены: он должен иметь жену при себе, сахадхармини, «сотоварища по вере» — таково выражение для жены. Индусский домохозяин должен совершать сотни обрядов, но ни один не может быть совершён должным образом согласно шастрам, если у него нет жены, дополняющей обряд своею в нём долею.
И вот, жены Рамы не было тогда с ним, ибо она была изгнана. Поэтому народ попросил его жениться вновь. Но при этой просьбе Рама впервые в своей жизни восстал против народа. Он сказал: «Этому не бывать. Моя жизнь — Ситина». И вот, в качестве замены, была сделана золотая статуя Ситы, дабы обряд мог быть совершён. Устроили даже драматическое представление, чтобы усилить религиозное чувство на этом великом празднестве. Вальмики, великий мудрец-поэт, пришёл со своими учениками, Лавой и Кушей, неведомыми сыновьями Рамы. Был воздвигнут помост, и всё было готово к представлению. Рама и его братья присутствовали со всеми своими вельможами и народом — огромное собрание. Под руководством Вальмики жизнь Рамы была воспета Лавой и Кушей, которые очаровали всё собрание своими прелестными голосами и обликом. Бедный Рама был едва не сведён с ума, и когда в драме настала сцена изгнания Ситы, он не знал, что делать. Тогда мудрец сказал ему: «Не печалься, ибо я покажу тебе Ситу». Затем Ситу вывели на помост, и Рама возрадовался, увидев свою жену. Внезапно поднялся прежний ропот: «Испытание! Испытание!» Бедная Сита была так ужасно подавлена повторяемым жестоким поношением её доброго имени, что это было более того, что она могла вынести. Она воззвала к богам, чтобы они засвидетельствовали её невинность, когда Земля разверзлась, и Сита воскликнула: «Вот испытание», — и скрылась в лоне Земли. Народ был поражён этим трагическим концом. И Рама был сокрушён горем.
Через несколько дней после исчезновения Ситы к Раме пришёл посланец от богов, который дал ему понять, что его миссия на земле завершена и что он должен вернуться на небеса. Эти вести принесли ему осознание его собственного истинного Я. Он погрузился в воды Сараю, могучей реки, омывавшей его столицу, и соединился с Ситой в ином мире.
Таков великий древний эпос Индии. Рама и Сита — идеалы индийского народа. Все дети, в особенности девочки, поклоняются Сите. Высшее устремление женщины — быть подобной Сите, чистой, преданной, всестрадающей! Когда вы изучаете эти образы, вы тотчас можете обнаружить, сколь отличен идеал в Индии от идеала Запада. Для всего народа Сита стоит как идеал страдания. Запад говорит: «Действуй! Яви свою силу деянием». Индия говорит: «Яви свою силу страданием». Запад разрешил задачу о том, сколь многим может обладать человек: Индия разрешила задачу о том, сколь малым может обладать человек. Две крайности, видите ли. Сита есть прообраз Индии — идеализированной Индии. Вопрос не в том, жила ли она когда-либо, история ли это или нет, — мы знаем, что идеал существует. Нет иного пауранического сказания, которое бы столь пронизало весь народ, столь вошло в саму его жизнь и столь трепетало бы в каждой капле крови народа, как этот идеал Ситы. Сита — это имя в Индии для всего, что есть благое, чистое и святое, — для всего, что в женщине мы называем женственным. Если жрецу надлежит благословить женщину, он говорит: «Будь Ситой!» Если он благословляет дитя, он говорит: «Будь Ситой!» Все они дети Ситы и стремятся быть Ситой — терпеливой, всестрадающей, вечно верной, вечно чистой женою. Сквозь все эти страдания, которые она испытывает, нет ни единого резкого слова против Рамы. Она принимает это как свой собственный долг и исполняет в этом свою собственную долю. Подумайте об ужасной несправедливости её изгнания в лес! Но Сита не знает горечи. Это, опять же, индийский идеал. Говорит древний Будда: «Когда человек причиняет тебе боль, а ты в ответ причиняешь боль ему, это не исцелит первого вреда; это лишь создаст в мире ещё одно злодеяние». Сита была истинной индианкой по природе своей; она никогда не воздавала вредом за вред.
Кто знает, который идеал истиннее? Видимая мощь и сила, как почитается на Западе, или стойкость в страдании, Востока?
Запад говорит: «Мы умаляем зло, побеждая его». Индия говорит: «Мы уничтожаем зло страданием, пока зло не станет для нас ничем, пока оно не обратится в положительное наслаждение». Что ж, оба идеала велики. Кто знает, который уцелеет в конечном счёте? Кто знает, которая позиция воистину более всего послужит на благо человечеству? Кто знает, которая обезоружит и победит животное начало? Будет ли это страдание или деяние?
А пока не будем пытаться разрушить идеалы друг друга. Мы оба устремлены к одному и тому же делу, которое есть уничтожение зла. Вы беритесь за свой способ; дайте нам взяться за наш способ. Не будем разрушать идеал. Я не говорю Западу: «Возьмитесь за наш способ». Разумеется, нет. Цель одна и та же, но способы никогда не могут быть одинаковы. И вот, услышав об идеалах Индии, я надеюсь, что вы скажете тем же дыханием Индии: «Мы знаем, что цель, идеал, верны для нас обоих. Следуйте своему собственному идеалу. Следуйте своим способом по-своему, и да поможет вам Бог!» Моё послание в жизни — просить Восток и Запад не ссориться из-за различных идеалов, но показать им, что цель одна и та же в обоих случаях, сколь бы противоположной она ни казалась. Покуда мы пролагаем свой путь сквозь эту извилистую юдоль жизни, будем желать друг другу Божьей помощи.
English
THE RAMAYANA
(Delivered at the Shakespeare Club, Pasadena, California, January 31, 1900)
There are two great epics in the Sanskrit language, which are very ancient. Of course, there are hundreds of other epic poems. The Sanskrit language and literature have been continued down to the present day, although, for more than two thousand years, it has ceased to be a spoken language. I am now going to speak to you of the two most ancient epics, called the Râmâyana and the Mahâbhârata. They embody the manners and customs, the state of society, civilisation, etc., of the ancient Indians. The oldest of these epics is called Ramayana, "The Life of Râma". There was some poetical literature before this — most of the Vedas, the sacred books of the Hindus, are written in a sort of metre — but this book is held by common consent in India as the very beginning of poetry.
The name of the poet or sage was Vâlmiki. Later on, a great many poetical stories were fastened upon that ancient poet; and subsequently, it became a very general practice to attribute to his authorship very many verses that were not his. Notwithstanding all these interpolations, it comes down to us as a very beautiful arrangement, without equal in the literatures of the world.
There was a young man that could not in any way support his family. He was strong and vigorous and, finally, became a highway robber; he attacked persons in the street and robbed them, and with that money he supported his father, mother, wife, and children. This went on continually, until one day a great saint called Nârada was passing by, and the robber attacked him. The sage asked the robber, "Why are you going to rob me? It is a great sin to rob human beings and kill them. What do you incur all this sin for?" The robber said, "Why, I want to support my family with this money." "Now", said the sage, "do you think that they take a share of your sin also?" "Certainly they do," replied the robber. "Very good," said the sage, "make me safe by tying me up here, while you go home and ask your people whether they will share your sin in the same way as they share the money you make." The man accordingly went to his father, and asked, "Father, do you know how I support you?" He answered, "No, I do not." "I am a robber, and I kill persons and rob them." "What! you do that, my son? Get away! You outcast! "He then went to his mother and asked her, "Mother, do you know how I support you?" "No," she replied. "Through robbery and murder." "How horrible it is!" cried the mother. "But, do you partake in my sin?" said the son. "Why should I? I never committed a robbery," answered the mother. Then, he went to his wife and questioned her, "Do you know how I maintain you all?" "No," she responded. "Why, I am a highwayman," he rejoined, "and for years have been robbing people; that is how I support and maintain you all. And what I now want to know is, whether you are ready to share in my sin." "By no means. You are my husband, and it is your duty to support me."
The eyes of the robber were opened. "That is the way of the world — even my nearest relatives, for whom I have been robbing, will not share in my destiny." He came back to the place where he had bound the sage, unfastened his bonds, fell at his feet, recounted everything and said, "Save me! What can I do?" The sage said, "Give up your present course of life. You see that none of your family really loves you, so give up all these delusions. They will share your prosperity; but the moment you have nothing, they will desert you. There is none who will share in your evil, but they will all share in your good. Therefore worship Him who alone stands by us whether we are doing good or evil. He never leaves us, for love never drags down, knows no barter, no selfishness."
Then the sage taught him how to worship. And this man left everything and went into a forest. There he went on praying and meditating until he forgot himself so entirely that the ants came and built ant-hills around him and he was quite unconscious of it. After many years had passed, a voice came saying, "Arise, O sage! " Thus aroused he exclaimed, "Sage? I am a robber!" "No more 'robber'," answered the voice, "a purified sage art thou. Thine old name is gone. But now, since thy meditation was so deep and great that thou didst not remark even the ant-hills which surrounded thee, henceforth, thy name shall be Valmiki — 'he that was born in the ant-hill'." So, he became a sage.
And this is how he became a poet. One day as this sage, Valmiki, was going to bathe in the holy river Ganga, he saw a pair of doves wheeling round and round, and kissing each other. The sage looked up and was pleased at the sight, but in a second an arrow whisked past him and killed the male dove. As the dove fell down on the ground, the female dove went on whirling round and round the dead body of its companion in grief. In a moment the poet became miserable, and looking round, he saw the hunter. "Thou art a wretch," he cried, "without the smallest mercy! Thy slaying hand would not even stop for love!" "What is this? What am I saying?" the poet thought to himself, "I have never spoken in this sort of way before." And then a voice came: "Be not afraid. This is poetry that is coming out of your mouth. Write the life of Rama in poetic language for the benefit of the world." And that is how the poem first began. The first verse sprang out of pits from the mouth of Valmiki, the first poet. And it was after that, that he wrote the beautiful Ramayana, "The Life of Rama".
There was an ancient Indian town called Ayodhyâ — and it exists even in modern times. The province in which it is still located is called Oudh, and most of you may have noticed it in the map of India. That was the ancient Ayodhya. There, in ancient times, reigned a king called Dasharatha. He had three queens, but the king had not any children by them. And like good Hindus, the king and the queens, all went on pilgrimages fasting and praying, that they might have children and, in good time, four sons were born. The eldest of them was Rama.
Now, as it should be, these four brothers were thoroughly educated in all branches of learning. To avoid future quarrels there was in ancient India a custom for the king in his own lifetime to nominate his eldest son as his successor, the Yuvarâja, young king, as he is called.
Now, there was another king, called Janaka, and this king had a beautiful daughter named Sitâ. Sita was found in a field; she was a daughter of the Earth, and was born without parents. The word "Sita" in ancient Sanskrit means the furrow made by a plough. In the ancient mythology of India you will find persons born of one parent only, or persons born without parents, born of sacrificial fire, born in the field, and so on — dropped from the clouds as it were. All those sorts of miraculous birth were common in the mythological lore of India.
Sita, being the daughter of the Earth, was pure and immaculate. She was brought up by King Janaka. When she was of a marriageable age, the king wanted to find a suitable husband for her.
There was an ancient Indian custom called Svayamvara, by which the princesses used to choose husbands. A number of princes from different parts of the country were invited, and the princess in splendid array, with a garland in her hand, and accompanied by a crier who enumerated the distinctive claims of each of the royal suitors, would pass in the midst of those assembled before her, and select the prince she liked for her husband by throwing the garland of flowers round his neck. They would then be married with much pomp and grandeur.
There were numbers of princes who aspired for the hand of Sita; the test demanded on this occasion was the breaking of a huge bow, called Haradhanu. All the princes put forth all their strength to accomplish this feat, but failed. Finally, Rama took the mighty bow in his hands and with easy grace broke it in twain. Thus Sita selected Rama, the son of King Dasharatha for her husband, and they were wedded with great rejoicings. Then, Rama took his bride to his home, and his old father thought that the time was now come for him to retire and appoint Rama as Yuvaraja. Everything was accordingly made ready for the ceremony, and the whole country was jubilant over the affair, when the younger queen Kaikeyi was reminded by one of her maidservants of two promises made to her by the king long ago. At one time she had pleased the king very much, and he offered to grant her two boons: "Ask any two things in my power and I will grant them to you," said he, but she made no request then. She had forgotten all about it; but the evil-minded maidservant in her employ began to work upon her jealousy with regard to Rama being installed on the throne, and insinuated to her how nice it would be for her if her own son had succeeded the king, until the queen was almost mad with jealousy. Then the servant suggested to her to ask from the king the two promised boons: one would be that her own son Bharata should be placed on the throne, and the other, that Rama should be sent to the forest and be exiled for fourteen years.
Now, Rama was the life and soul of the old king and when this wicked request was made to him, he as a king felt he could not go back on his word. So he did not know what to do. But Rama came to the rescue and willingly offered to give up the throne and go into exile, so that his father might not be guilty of falsehood. So Rama went into exile for fourteen years, accompanied by his loving wife Sita and his devoted brother Lakshmana, who would on no account be parted from him.
The Aryans did not know who were the inhabitants of these wild forests. In those days the forest tribes they called "monkeys", and some of the so-called "monkeys", if unusually strong and powerful, were called "demons".
So, into the forest, inhabited by demons and monkeys, Rama, Lakshmana, and Sita went. When Sita had offered to accompany Rama, he exclaimed, "How can you, a princess, face hardships and accompany me into a forest full of unknown dangers!" But Sita replied, "Wherever Rama goes, there goes Sita. How can you talk of 'princess' and 'royal birth' to me? I go before you!" So, Sita went. And the younger brother, he also went with them. They penetrated far into the forest, until they reached the river Godâvari. On the banks of the river they built little cottages, and Rama and Lakshmana used to hunt deer and collect fruits. After they had lived thus for some time, one day there came a demon giantess. She was the sister of the giant king of Lanka (Ceylon). Roaming through the forest at will, she came across Rama, and seeing that he was a very handsome man, she fell in love with him at once. But Rama was the purest of men, and also he was a married man; so of course he could not return her love. In revenge, she went to her brother, the giant king, and told him all about the beautiful Sita, the wife of Rama.
Rama was the most powerful of mortals; there were no giants or demons or anybody else strong enough to conquer him. So, the giant king had to resort to subterfuge. He got hold of another giant who was a magician and changed him into a beautiful golden deer; and the deer went prancing round about the place where Rama lived, until Sita was fascinated by its beauty and asked Rama to go and capture the deer for her. Rama went into the forest to catch the deer, leaving his brother in charge of Sita. Then Lakshmana laid a circle of fire round the cottage, and he said to Sita, "Today I see something may befall you; and, therefore, I tell you not to go outside of this magic circle. Some danger may befall you if you do." In the meanwhile, Rama had pierced the magic deer with his arrow, and immediately the deer, changed into the form of a man, died.
Immediately, at the cottage was heard the voice of Rama, crying, "Oh, Lakshmana, come to my help!" and Sita said, "Lakshmana, go at once into the forest to help Rama!" "That is not Rama's voice," protested Lakshmana. But at the entreaties of Sita, Lakshmana had to go in search of Rama. As soon as he went away, the giant king, who had taken the form of a mendicant monk, stood at the gate and asked for alms. "Wait awhile," said Sita, "until my husband comes back and I will give you plentiful alms." "I cannot wait, good lady," said he, "I am very hungry, give me anything you have." At this, Sita, who had a few fruits in the cottage, brought them out. But the mendicant monk after many persuasions prevailed upon her to bring the alms to him, assuring her that she need have no fear as he was a holy person. So Sita came out of the magic circle, and immediately the seeming monk assumed his giant body, and grasping Sita in his arms he called his magic chariot, and putting her therein, he fled with the weeping Sita. Poor Sita! She was utterly helpless, nobody, was there to come to her aid. As the giant was carrying her away, she took off a few of the ornaments from her arms and at intervals dropped them to the grounds
She was taken by Râvana to his kingdom, Lanka, the island of Ceylon. He made peals to her to become his queen, and tempted her in many ways to accede to his request. But Sita who was chastity itself, would not even speak to the giant; and he to punish her, made her live under a tree, day and night, until she should consent to be his wife.
When Rama and Lakshmana returned to the cottage and found that Sita was not there, their grief knew no bounds. They could not imagine what had become of her. The two brothers went on, seeking, seeking everywhere for Sita, but could find no trace of her. After long searching, they came across a group of "monkeys", and in the midst of them was Hanumân, the "divine monkey". Hanuman, the best of the monkeys, became the most faithful servant of Rama and helped him in rescuing Sita, as we shall see later on. His devotion to Rama was so great that he is still worshipped by the Hindus as the ideal of a true servant of the Lord. You see, by the "monkeys" and "demons" are meant the aborigines of South India.
So, Rama, at last, fell in with these monkeys. They told him that they had seen flying through the sky a chariot, in which was seated a demon who was carrying away a most beautiful lady, and that she was weeping bitterly, and as the chariot passed over their heads she dropped one of her ornaments to attract their attention. Then they showed Rama the ornament. Lakshmana took up the ornament, and said, "I do not know whose ornament this is." Rama took it from him and recognised it at once, saying, "Yes, it is Sita's." Lakshmana could not recognise the ornament, because in India the wife of the elder brother was held in so much reverence that he had never looked upon the arms and the neck of Sita. So you see, as it was a necklace, he did not know whose it was. There is in this episode a touch of the old Indian custom. Then, the monkeys told Rama who this demon king was and where he lived, and then they all went to seek for him.
Now, the monkey-king Vâli and his younger brother Sugriva were then fighting amongst themselves for the kingdom. The younger brother was helped by Rama, and he regained the kingdom from Vali, who had driven him away; and he, in return, promised to help Rama. They searched the country all round, but could not find Sita. At last Hanuman leaped by one bound from the coast of India to the island of Ceylon, and there went looking all over Lanka for Sita, but nowhere could he find her.
You see, this giant king had conquered the gods, the men, in fact the whole world; and he had collected all the beautiful women and made them his concubines. So, Hanuman thought to himself, "Sita cannot be with them in the palace. She would rather die than be in such a place." So Hanuman went to seek for her elsewhere. At last, he found Sita under a tree, pale and thin, like the new moon that lies low in the horizon. Now Hanuman took the form of a little monkey and settled on the tree, and there he witnessed how giantesses sent by Ravana came and tried to frighten Sita into submission, but she would not even listen to the name of the giant king.
Then, Hanuman came nearer to Sita and told her how he became the messenger of Rama, who had sent him to find out where Sita was; and Hanuman showed to Sita the signet ring which Rama had given as a token for establishing his identity. He also informed her that as soon as Rama would know her whereabouts, he would come with an army and conquer the giant and recover her. However, he suggested to Sita that if she wished it, he would take her on his shoulders and could with one leap clear the ocean and get back to Rama. But Sita could not bear the idea, as she was chastity itself, and could not touch the body of any man except her husband. So, Sita remained where she was. But she gave him a jewel from her hair to carry to Rama; and with that Hanuman returned.
Learning everything about Sita from Hanuman, Rama collected an army, and with it marched towards the southernmost point of India. There Rama's monkeys built a huge bridge, called Setu-Bandha, connecting India with Ceylon. In very low water even now it is possible to cross from India to Ceylon over the sand-banks there.
Now Rama was God incarnate, otherwise, how could he have done all these things? He was an Incarnation of God, according to the Hindus. They in India believe him to be the seventh Incarnation of God.
The monkeys removed whole hills, placed them in the sea and covered them with stones and trees, thus making a huge embankment. A little squirrel, so it is said, was there rolling himself in the sand and running backwards and forwards on to the bridge and shaking himself. Thus in his small way he was working for the bridge of Rama by putting in sand. The monkeys laughed, for they were bringing whole mountains, whole forests, huge loads of sand for the bridge — so they laughed at the little squirrel rolling in the sand and then shaking himself. But Rama saw it and remarked: "Blessed be the little squirrel; he is doing his work to the best of his ability, and he is therefore quite as great as the greatest of you." Then he gently stroked the squirrel on the back, and the marks of Rama's fingers, running lengthways, are seen on the squirrel's back to this day.
Now, when the bridge was finished, the whole army of monkeys, led by Rama and his brother entered Ceylon. For several months afterwards tremendous war and bloodshed followed. At last, this demon king, Ravana, was conquered and killed; and his capital, with all the palaces and everything, which were entirely of solid gold, was taken. In far-away villages in the interior of India, when I tell them that I have been in Ceylon, the simple folk say, "There, as our books tell, the houses are built of gold." So, all these golden cities fell into the hands of Rama, who gave them over to Vibhishana, the younger brother of Ravana, and seated him on the throne in the place of his brother, as a return for the valuable services rendered by him to Rama during the war.
Then Rama with Sita and his followers left Lanka. But there ran a murmur among the followers. "The test! The test!" they cried, "Sita has not given the test that she was perfectly pure in Ravana's household." "Pure! she is chastity itself" exclaimed Rama. "Never mind! We want the test," persisted the people. Subsequently, a huge sacrificial fire was made ready, into which Sita had to plunge herself. Rama was in agony, thinking that Sita was lost; but in a moment, the God of fire himself appeared with a throne upon his head, and upon the throne was Sita. Then, there was universal rejoicing, and everybody was satisfied.
Early during the period of exile, Bharata, the younger brother had come and informed Rama, of the death of the old king and vehemently insisted on his occupying the throne. During Rama's exile Bharata would on no account ascend the throne and out of respect placed a pair of Rama's wooden shoes on it as a substitute for his brother. Then Rama returned to his capital, and by the common consent of his people he became the king of Ayodhya.
After Rama regained his kingdom, he took the necessary vows which in olden times the king had to take for the benefit of his people. The king was the slave of his people, and had to bow to public opinion, as we shall see later on. Rama passed a few years in happiness with Sita, when the people again began to murmur that Sita had been stolen by a demon and carried across the ocean. They were not satisfied with the former test and clamoured for another test, otherwise she must be banished.
In order to satisfy the demands of the people, Sita was banished, and left to live in the forest, where was the hermitage of the sage and poet Valmiki. The sage found poor Sita weeping and forlorn, and hearing her sad story, sheltered her in his Âshrama. Sita was expecting soon to become a mother, and she gave birth to twin boys. The poet never told the children who they were. He brought them up together in the Brahmachârin life. He then composed the poem known as Ramayana, set it to music, and dramatised it.
The drama, in India, was a very holy thing. Drama and music are themselves held to be religion. Any song — whether it be a love-song or otherwise — if one's whole soul is in that song, one attains salvation, one has nothing else to do. They say it leads to the same goal as meditation.
So, Valmiki dramatised "The Life of Rama", and taught Rama's two children how to recite and sing it.
There came a time when Rama was going to perform a huge sacrifice, or Yajna, such as the old kings used to celebrate. But no ceremony in India can be performed by a married man without his wife: he must have the wife with him, the Sahadharmini, the "co-religionist" — that is the expression for a wife. The Hindu householder has to perform hundreds of ceremonies, but not one can be duly performed according to the Shâstras, if he has not a wife to complement it with her part in it.
Now Rama's wife was not with him then, as she had been banished. So, the people asked him to marry again. But at this request Rama for the first time in his life stood against the people. He said, "This cannot be. My life is Sita's." So, as a substitute, a golden statue of Sita was made, in order that the; ceremony could be accomplished. They arranged even a dramatic entertainment, to enhance the religious feeling in this great festival. Valmiki, the great sage-poet, came with his pupils, Lava and Kusha, the unknown sons of Rama. A stage had been erected and everything was ready for the performance. Rama and his brothers attended with all his nobles and his people — a vast audience. Under the direction of Valmiki, the life of Rama was sung by Lava and Kusha, who fascinated the whole assembly by their charming voice and appearance. Poor Rama was nearly maddened, and when in the drama, the scene of Sita's exile came about, he did not know what to do. Then the sage said to him, "Do not be grieved, for I will show you Sita." Then Sita was brought upon the stage and Rama delighted to see his wife. All of a sudden, the old murmur arose: "The test! The test!" Poor Sita was so terribly overcome by the repeated cruel slight on her reputation that it was more than she could bear. She appealed to the gods to testify to her innocence, when the Earth opened and Sita exclaimed, "Here is the test", and vanished into the bosom of the Earth. The people were taken aback at this tragic end. And Rama was overwhelmed with grief.
A few days after Sita's disappearance, a messenger came to Rama from the gods, who intimated to him that his mission on earth was finished and he was to return to heaven. These tidings brought to him the recognition of his own real Self. He plunged into the waters of Sarayu, the mighty river that laved his capital, and joined Sita in the other world.
This is the great, ancient epic of India. Rama and Sita are the ideals of the Indian nation. All children, especially girls, worship Sita. The height of a woman's ambition is to be like Sita, the pure, the devoted, the all-suffering! When you study these characters, you can at once find out how different is the ideal in India from that of the West. For the race, Sita stands as the ideal of suffering. The West says, "Do! Show your power by doing." India says, "Show your power by suffering." The West has solved the problem of how much a man can have: India has solved the problem of how little a man can have. The two extremes, you see. Sita is typical of India — the idealised India. The question is not whether she ever lived, whether the story is history or not, we know that the ideal is there. There is no other Paurânika story that has so permeated the whole nation, so entered into its very life, and has so tingled in every drop of blood of the race, as this ideal of Sita. Sita is the name in India for everything that is good, pure and holy — everything that in woman we call womanly. If a priest has to bless a woman he says, "Be Sita!" If he blesses a child, he says "Be Sita!" They are all children of Sita, and are struggling to be Sita, the patient, the all-suffering, the ever-faithful, the ever-pure wife. Through all this suffering she experiences, there is not one harsh word against Rama. She takes it as her own duty, and performs her own part in it. Think of the terrible injustice of her being exiled to the forest! But Sita knows no bitterness. That is, again, the Indian ideal. Says the ancient Buddha, "When a man hurts you, and you turn back to hurt him, that would not cure the first injury; it would only create in the world one more wickedness." Sita was a true Indian by nature; she never returned injury.
Who knows which is the truer ideal? The apparent power and strength, as held in the West, or the fortitude in suffering, of the East?
The West says, "We minimise evil by conquering it." India says, "We destroy evil by suffering, until evil is nothing to us, it becomes positive enjoyment." Well, both are great ideals. Who knows which will survive in the long run? Who knows which attitude will really most benefit humanity? Who knows which will disarm and conquer animality? Will it be suffering, or doing?
In the meantime, let us not try to destroy each other's ideals. We are both intent upon the same work, which is the annihilation of evil. You take up your method; let us take up our method. Let us not destroy the ideal. I do not say to the West, "Take up our method." Certainly not. The goal is the same, but the methods can never be the same. And so, after hearing about the ideals of India, I hope that you will say in the same breath to India, "We know, the goal, the ideal, is all right for us both. You follow your own ideal. You follow your method in your own way, and Godspeed to you!" My message in life is to ask the East and West not to quarrel over different ideals, but to show them that the goal is the same in both cases, however opposite it may appear. As we wend our way through this mazy vale of life, let us bid each other Godspeed.
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».