Является ли Индия отсталой страной?
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ИНДИЯ ОТСТАЛОЙ СТРАНОЙ?
Ниже приводится отчёт о лекции в Детройте, Соединённые Штаты Америки, с редакционными комментариями Boston Evening Transcript от 5 апреля 1894 года:
Свами Вивекананда недавно побывал в Детройте и произвёл там глубокое впечатление. Послушать его стекались все классы общества, а люди свободных профессий особенно живо интересовались его логикой и глубиной мысли. Лишь оперный театр оказался достаточно вместительным для его аудитории. Он превосходно говорит по-английски и столь же хорош собой, сколь и добр душой. Детройтские газеты посвятили обширное место отчётам о его лекциях. Передовая статья Detroit Evening News гласит: Большинство, вероятно, склонится к мнению, что Свами Вивекананда выступил накануне вечером на лекции в оперном театре лучше, чем на любой из прежних своих лекций в этом городе. Достоинство вчерашних речей индусского монаха состояло в их ясности. Он провёл весьма чёткое разграничение между различными видами христианства и откровенно объяснил аудитории, в каком смысле он сам является христианином и в каком — нет. Он также чётко разграничил различные виды индуизма, дав понять, что желает именоваться индусом лишь в лучшем смысле этого слова. Свами Вивекананда стоит выше всякой критики, когда говорит: «Нам нужны миссионеры Христа. Пусть они приходят в Индию сотнями и тысячами. Принесите жизнь Христа к нам и пусть она проникнет в самую сердцевину общества. Пусть о Нём проповедуют в каждой деревне и в каждом углу Индии».
Если человек так верно мыслит в главном вопросе, всё остальное, что он ни скажет, должно касаться второстепенных подробностей. Есть бесконечное унижение в этом зрелище языческого священника, читающего уроки поведения и жизни людям, взявшим на себя духовное попечение об «ледяных горах Гренландии и коралловых берегах Индии»; но ощущение унижения — непременное условие большинства реформ в этом мире. Высказав то, что он сказал о славной жизни Основателя христианской веры, Вивекананда имеет право читать нотации тем людям, которые притязают на представительство этой жизни среди народов за рубежом. И в конце концов, как это созвучно голосу Назарянина: «Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха, ибо трудящийся достоин пропитания». Те, кто хоть сколько-нибудь ознакомился с религиозной литературой Индии до прихода Вивекананды, как нельзя лучше подготовлены к пониманию полного отвращения, которое испытывают жители Востока к нашему западному коммерческому духу — или тому, что Вивекананда называет «духом лавочника», — присутствующему во всём, что мы делаем, вплоть до нашей веры.
Здесь есть важная точка для миссионеров, которую они не могут позволить себе игнорировать. Те, кто хотел бы обратить восточный мир язычества, должны жить согласно тому, что проповедуют, — в презрении к царствам мира сего и ко всей их славе.
Брат Вивекананда почитает Индию самой нравственной нацией в мире. Несмотря на порабощённость, её духовность поныне жива. Вот выдержки из откликов на некоторые из его недавних детройтских выступлений: В этот момент лектор коснулся великой нравственной основы своего рассуждения, заявив, что в вере его народа всё, что не есть «я», — благо, а всё, что есть «я», — зло. Эта мысль звучала на протяжении всего вечера и могла бы служить девизом всего выступления. «Строить дом — это эгоизм, — рассуждает индус, — поэтому он строит его для богопочитания и приёма гостей. Готовить пищу — это эгоизм, поэтому он готовит её для бедных; он обслуживает себя последним, если к нему обратится какой-нибудь голодный странник; и это чувство пронизывает всю страну от края до края. Любой человек может попросить еды и крова, и любой дом будет открыт ему».
«Кастовая система не имеет ничего общего с религией. Занятие человека наследственно — плотник рождается плотником; ювелир — ювелиром; ремесленник — ремесленником; жрец — жрецом».
«Особенно высоко ценятся два дара: дар учения и дар жизни. Но дар учения важнее. Можно спасти жизнь человека, и это превосходно; можно передать другому знание, и это лучше. Обучать за деньги — зло, и это навлекло бы бесчестье на голову того, кто торгует знанием как товаром. Правительство время от времени делает пожертвования наставникам, и нравственный эффект от этого лучше, чем если бы условия были такими же, как существующие в некоторых так называемых цивилизованных странах». Оратор спрашивал по всей стране от края до края — что есть «цивилизация», и задавал этот вопрос во многих странах. Порою ответ звучал: «То, что мы представляем собой, — вот и есть цивилизация». Он позволил себе не согласиться с таким определением этого слова. Нация может покорять волны, управлять стихиями, развивать утилитарные стороны жизни, казалось бы, до крайних пределов — и всё же не постигать, что в отдельной личности высший тип цивилизации воплощён в том, кто научился побеждать самого себя. Это условие более других стран отвечает Индии, ибо там материальные условия подчинены духовным, и каждый человек видит проявление души во всём, что имеет жизнь, изучая природу с этой целью. Отсюда та кроткая готовность сносить с несгибаемым терпением удары того, что кажется немилостивой судьбой, тогда как живёт полная сознанность духовной силы и знания, превосходящих обладаемые каким бы то ни было другим народом. Отсюда существование страны и народа, из которых неиссякаемым потоком изливается нечто влекущее к себе внимание мыслителей далеко и близко — тех, кто подходит и сбрасывает с плеч гнетущее земное бремя.
Эта лекция началась с заявления о том, что к оратору было обращено множество вопросов. На часть из них он предпочёл ответить в частном порядке, но три избрал — по причинам, которые стали бы очевидны, — чтобы ответить с кафедры. Они были таковы: «Бросают ли жители Индии своих детей в пасти крокодилов?» «Бросаются ли они под колёса Джаганнатхи?» «Сжигают ли они вдов вместе с их мужьями?» Первый вопрос лектор рассмотрел в том же духе, как американец за рубежом ответил бы на вопросы о том, бегают ли индейцы по улицам Нью-Йорка, и на подобные мифы, до сих пор бытующие в сознании многих людей на континенте. Утверждение было слишком нелепым, чтобы заслуживать серьёзного ответа. Когда его спрашивали иные благонамеренные, но несведущие люди, почему они отдают крокодилам только девочек, он мог лишь с иронией ответить, что, вероятно, потому, что девочки мягче и нежнее и их легче разжевать обитателям рек той отсталой страны. Что касается легенды о Джаганнатхе, лектор разъяснил старинный обычай праздника Колесницы в священном городе и заметил, что, возможно, несколько паломников в своём рвении схватиться за верёвку и принять участие в тяге Колесницы оступились и упали и погибли таким образом. Подобные несчастные случаи были преувеличены до искажённых версий, от которых добрые люди других стран содрогались с ужасом. Вивекананда отверг утверждение, что люди сжигали вдов. Правда, однако, в том, что вдовы сжигали самих себя. В немногих случаях, когда это происходило, святые люди, всегда противившиеся самоубийству, уговаривали их не делать этого. Когда преданные вдовы настаивали, заявляя о желании последовать за мужьями в совершившемся переходе, им предлагали подвергнуть себя огненному испытанию. То есть они вводили руки в пламя, и если позволяли им сгореть, никакого дальнейшего противодействия исполнению их желания не ставилось. Но Индия — не единственная страна, где женщины, любившие, тотчас следовали за возлюбленным в царства бессмертия; самоубийства в подобных случаях происходили в каждой стране. Это — необычный пример фанатизма в любой стране, столь же редкий в Индии, как и везде. «Нет, — повторил оратор, — люди не сжигают женщин в Индии; и никогда не сжигали».
Это последнее замечание поразительно верно как отражение. Нет нужды пытаться разбирать здесь философию монаха-индуса, кроме как сказать, что она основана в целом на борьбе души за индивидуальное достижение Бесконечного. Один учёный индус в этом году открыл курс лекций Лоуэллского института. Что начал г-н Мозумдар, достойно было бы завершить брату Вивеканандаю. Этот новый гость — личность несравненно более интересная, хотя в индусской философии, разумеется, личность не должна приниматься во внимание. На Парламенте религий Вивекананду обыкновенно оставляли напоследок, чтобы удержать людей до конца заседания. В жаркий день, когда многословный оратор говорил слишком долго и люди начинали уходить сотнями, председатель вставал и объявлял, что Свами Вивекананда произнесёт краткое слово перед благословением. И тогда он удерживал мирно расходившиеся сотни в полном послушании. Четыре тысячи обмахивавшихся веерами людей в Зале Колумба сидели, улыбаясь в предвкушении, готовые ждать час или два речей других людей, лишь бы послушать Вивекананду пятнадцать минут. Председатель знал старинное правило — оставлять лучшее напоследок.
English
IS INDIA A BENIGHTED COUNTRY?
The following is a report of a lecture at Detroit, United States, America, with the editorial comments of the Boston Evening Transcript, 5th April, 1894:
Swami Vivekananda has been in Detroit recently and made a proofed impression there. All classes flocked to hear him, and professional men in particular were greatly interested in his logic and his soundness of thought. The opera-house alone was large enough for his audience. He speaks English extremely well, and he is as handsome as he is good. The Detroit newspapers have devoted much space to the reports of his lectures. An editorial in the Detroit Evening News says: Most people will be inclined to think that Swami Vivekananda did better last night in his opera-house lecture than he did in any of his former lectures in this city. The merit of the Hindu's utterances last night lay in their clearness. He drew a very sharp line of distinction between Christianity and Christianity, and told his audience plainly wherein he himself is a Christian in one sense and not a Christian in another sense. He also drew a sharp line between Hinduism and Hinduism, carrying the implication that he desired to be classed as a Hindu only in its better sense. Swami Vivekananda stands superior to all criticism when he says, "We want missionaries of Christ. Let such come to India by the hundreds and thousands. Bring Christ's life to us and let it permeate the very core of society. Let him be preached in every village and corner of India."
When a man is as sound as that on the main question, all else that he may say must refer to the subordinate details. There is infinite humiliation in this spectacle of a pagan priest reading lessons of conduct and of life to the men who have assumed the spiritual supervision of Greenland's icy mountains and India's coral strand; but the sense of humiliation is the sine qua non of most reforms in this world. Having said what he did of the glorious life of the author of the Christian faith, Vivekananda has the right to lecture the way he has the men who profess to represent that life among the nations abroad. And after all, how like the Nazarene that sounds: "Provide neither gold nor silver, nor brass in your purses, nor scrip for your journey, neither two coats, neither shoes, nor yet staves; for the workman is worthy of his meat." Those who have become at all familiar with the religious, literature of India before the advent of Vivekananda are best prepared to understand the utter abhorrence of the Orientals of our Western commercial spirit — or what Vivekananda calls, "the shopkeeper's spirit" — in all that we do even in our very religion.
Here is a point for the missionaries which they cannot afford to ignore. They who would convert the Eastern world of paganism must live up to what they preach, in contempt for the kingdoms of this world and all the glory of them.
Brother Vivekananda considers India the most moral nation in the world. Though in bondage, its spirituality still endures. Here are extracts from the notices of some of his recent Detroit addresses: At this point the lecturer struck the great moral keynote of his discourse stating that with his people it was the belief that all non-self is good and all self is bad. This point was emphasised throughout the evening and might be termed the text of the address. "To build a home is selfish, argues the Hindu, so he builds it for the worship of God and for the entertainment of guests. To cook food is selfish, so he cooks it for the poor; he will serve himself last if any hungry stranger applies; and this feeling extends throughout the length and breadth of the land. Any man can ask for food and shelter and any house will be opened to him.
"The caste system has nothing to do with religion. A man's occupation is hereditary — a carpenter is born a carpenter: a goldsmith, a goldsmith; a workman, a workman: and a priest, a priest.
"Two gifts are especially appreciated, the gift of learning and the gift of life. But the gift of learning takes precedence. One may save a man's life, and that is excellent; one may impart to another knowledge, and that is better. To instruct for money is an evil, and to do this would bring opprobrium upon the head of the man who barters learning for gold as though it were an article of trade. The Government makes gifts from time to time to the instructors, and the moral effect is better than it would be if the conditions were the same as exist in certain alleged civilised countries." The speaker had asked throughout the length and breadth of the land what was the definition of "civilization", and he had asked the question in many countries. Sometimes the reply has been, "What we are, that is civilization." He begged to differ in the definition of the word. A nation may conquer the waves, control the elements, develop the utilitarian problems of life seemingly to the utmost limits, and yet not realise that in the individual, the highest type of civilization is found in him who has learned to conquer self. This condition is found more in India than in any other country on earth, for there the material conditions are subservient to the spiritual, and the individual looks to the soul manifestations in everything that has life, studying nature to this end. Hence that gentle disposition to endure with indomitable patience the flings of what appears unkind fortune, the while there is a full consciousness of a spiritual strength and knowledge greater than that possessed by any other people. Therefore the existence of a country and people from which flows an unending stream that attracts the attention of thinkers far and near to approach and throw from their shoulders an oppressive earthly burden.
This lecture was prefaced with the statement that the speaker had been asked many questions. A number of these he preferred to answer privately, but three he had selected for reasons, which would appear, to answer from the pulpit. They were: "Do the people of India throw their children into the jaws of the crocodiles?" "Do they kill themselves beneath the wheels of Jagannâtha?" "Do they burn widows with their husbands?" The first question the lecturer treated in the same vein as an American abroad would in answering inquiries about Indians running round in the streets of New York and similar myths which are even today entertained by many persons on the Continent. The statement was too ludicrous to give a serious response to it. When asked by certain well-meaning but ignorant people why they gave only female children to the crocodiles, he could only ironically reply that probably it was because they were softer and more tender and could be more easily masticated by the inhabitants of the river in that benighted country. Regarding the Jagannatha legend, the lecturer explained the old practice of the Car-festival in the sacred city, and remarked that possibly a few pilgrims in their zeal to grasp the rope and participate in the drawing of the Car slipped and fell and were so destroyed. Some such mishaps had been exaggerated into the distorted versions from which the good people of other countries shrank with horror. Vivekananda denied that people burned widows. It was true, however, that widows had burned themselves. In the few cases where this had happened, they had been urged not to do so by holy men, Who were always opposed to suicide. Where the devoted widows insisted, stating that they desired to accompany their husbands in the transformation that had taken place, they were obliged to submit themselves to the fiery tests. That is, they thrust Her hands within the flames, and if they permitted them to be consumed, no further opposition was placed in the way of the fulfilment of their desires. But India is not the only country where women, who have loved, have followed immediately the beloved one to the realms of immortality; suicides in such cases have occurred in every land. It is an uncommon bit of fanaticism in any country — as unusual in India as elsewhere. "No," the speaker repeated, "the people do not burn women in India; nor have they ever burned witches."
This latter touch is decidedly acute by way of reflection. No analysis of the philosophy of the Hindu monk need be attempted here, except to say that it is based in general on the struggle of the soul to individually attain Infinity. One learned Hindu opened the Lowell Institute Course this year. What Mr. Mozoomdar began, might worthily be ended by Brother Vivekananda. This new visitor has by far the most interesting personality, although in the Hindu philosophy, of course, personality is not to be taken into consideration. At the Parliament of Religions they used to keep Vivekananda until the end of the programme to make people stay until the end of the session. On a warm day, when a prosy speaker talked too long and people began going home by hundreds, the Chairman would get up and announce that Swami Vivekananda would make a short address just before the benediction. Then he would have the peaceable hundreds perfectly in tether. The four thousand fanning people in the Hall of Columbus would sit smiling and expectant, waiting for an hour or two of other men's speeches, to listen to Vivekananda for fifteen minutes. The Chairman knew the old rule of keeping the best until the last.
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».