XXI. Дорогой—
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
XXI
Ученику из Мадраса
541 ДИРБОРН АВЕ.,
ЧИКАГО,
28 июня 1894 г.
ДОРОГОЙ__ ,
На днях я получил письмо от Г. Г. из Майсура. Г. Г., к сожалению, считает меня всеведущим, иначе бы он написал свой каннадский адрес в верхней части письма более разборчиво. А ещё — большая ошибка адресовать мне письма куда-либо, кроме Чикаго. Разумеется, сначала это была моя ошибка, ибо мне следовало бы принять во внимание тонкий буддхи (разум) наших друзей, которые бросают мне письма повсюду, где найдут адрес вверху. Но передайте нашим мадрасским Брихаспати (то есть мудрецам), что им было прекрасно известно: прежде чем их письмо дойдёт, я могу оказаться в тысяче миль от того места, ибо я непрерывно в разъездах. В Чикаго есть друг, чей дом служит мне штаб-квартирой.
Что касается моих здешних перспектив — они практически равны нулю. Почему? Потому что, хотя намерения у меня были самые лучшие, они были сведены на нет следующими причинами. Всё, что я узнаю об Индии, приходит из мадрасских писем. Ваши письма снова и снова рассказывают, как меня прославляют в Индии. Но это — между нами, ибо я ни разу не видел ни одной индийской газеты, писавшей обо мне, кроме тех трёх квадратных дюймов, что прислал мне Аласинга. С другой стороны, всё сказанное христианами в Индии тщательно собирается миссионерами и регулярно публикуется; они ходят от двери к двери, чтобы заставить моих друзей отречься от меня. И преуспели они в этом чрезмерно — ибо из Индии не раздалось в мою защиту ни слова. Индийские индусские газеты могут превозносить меня до небес, но ни единое такое слово не дошло до Америки, так что многие в этой стране считают меня мошенником. Перед лицом миссионеров и при содействии зависти здешних индусов мне нечего возразить.
Теперь я думаю, что было глупостью с моей стороны ехать на Парламент по настоянию мадрасских юношей. В конце концов, они — мальчики. Конечно, я вечно обязан им, но всё же это восторженные молодые люди без каких-либо организаторских способностей. Я приехал сюда без верительных грамот. Как иначе доказать, что я не мошенник, перед лицом миссионеров и Брахмо Самаджа? Я думал, нет ничего проще, чем потратить несколько слов; думал, нет ничего проще, чем созвать собрание уважаемых людей в Мадрасе и Калькутте, принять резолюцию с благодарностью мне и американскому народу за доброту ко мне и направить её официально, то есть через секретаря собрания, в Америку — например, послать одну доктору Барроузу с просьбой опубликовать в газетах, и так далее, в разные газеты Бостона, Нью-Йорка и Чикаго. Однако в конечном счёте оказалось, что это непосильная задача для Индии. Ни одного голоса в мою защиту за целый год, а против меня — каждый, ибо что бы Вы ни говорили обо мне у себя дома, кто здесь что-либо знает об этом? Более двух месяцев назад я написал Аласинге об этом. Он даже не ответил на моё письмо. Боюсь, что его сердце охладело. Итак, Вам нужно прежде подумать об этом, а потом показать это письмо мадрасским людям. С другой стороны, мои братья глупо болтают всякий вздор о Кешабе Сене; а мадрасцы, передавая теософам всё, что я пишу о них, лишь наживают мне врагов. О! Если бы только был у меня хоть один человек с подлинными способностями и умом, чтобы поддержать меня в Индии! Но да будет воля Его. Я стою мошенником в этой стране. Моей глупостью было ехать на Парламент без каких-либо верительных грамот, надеясь, что найдётся много сторонников. Мне предстоит прокладывать путь медленно.
В целом американцы в миллион раз благороднее индусов, и здесь я могу принести больше пользы, чем в стране неблагодарных и бессердечных. В конце концов, мне нужно изживать свою карму. Что касается материального положения — я в порядке и буду в порядке. По последней переписи, число теософов во всей Америке составляет лишь 625 человек. Сближение с ними мгновенно уничтожит меня, а не поможет мне каким-либо образом. Что за бессмыслицу имеет в виду Аласинга, советуя мне ехать в Лондон повидать господина Олда и прочих? Глупец! Тамошние юноши не понимают, о чём говорят. А эта стая мадрасских младенцев не может даже сохранить тайну в своих благословенных головах! Целый день болтают вздор, а когда доходит до малейшего дела — их нигде нет! Болваны, которые не могут устроить несколько собраний по 50 человек и послать несколько пустых слов, чтобы только помочь мне, громогласно рассуждают о том, как повлиять на мир. Я писал Вам о фонографе. Здесь есть ещё электрический вентилятор стоимостью 20 долларов, работающий превосходно. Батарея работает 100 часов, после чего может быть заряжена на любой электростанции. Прощайте, с меня довольно индусов. Теперь да будет воля Его — я подчиняюсь и склоняюсь перед своей кармой. Впрочем, не считайте меня неблагодарным. Мадрасские люди сделали для меня больше, чем я заслуживал, и больше, чем было в их силах. Это была моя глупость — то, что я на минуту забыл о том, что мы, индусы, ещё не стали людьми, и на минуту отказался от самостоятельности, понадеявшись на индусов, — вот в чём моя беда. Каждую минуту я ждал чего-то из Индии. Нет, оно так и не пришло. Особенно последние два месяца я жил в пытке каждую минуту. Нет, даже газеты из Индии! Мои друзья ждали — ждали месяц за месяцем; ничего не приходило, ни единого голоса. Многие вследствие этого охладели и наконец отвернулись от меня. Но это — наказание за то, что я полагался на человека и на животных, ибо наши соотечественники ещё не люди. Они готовы принимать похвалы, но когда приходит их черёд сказать хоть слово — их нигде нет.
Моя вечная благодарность молодым людям Мадраса. Да благословит их Господь навеки. Америка — лучшее поприще в мире для осуществления моей идеи; поэтому я не думаю скоро покидать Америку. И почему? Здесь у меня есть еда, питьё и одежда, и все так добры, и всё это за несколько добрых слов! Зачем же отказываться от столь благородного народа ради того, чтобы ехать в страну скотов, неблагодарных и безмозглых болванов, погружённых в вечное рабство суеверных, безжалостных, жестокосердных негодяев? Итак, снова прощайте. Вы можете по своему усмотрению показать это письмо людям, в том числе Аласинге, на которого я так много возлагал. Кстати, не могли бы Вы прислать в Чикаго несколько экземпляров очерка о жизни Рамакришны Парамахамсы, написанного Мазумдаром? Их много в Калькутте. Не забудьте адрес: 541 Дирборн Авеню (не Стрит), Чикаго; или «кому: Томас Кук, Чикаго». Любой другой адрес вызовет большие задержки и путаницу, так как я непрерывно в разъездах, а Чикаго — моя штаб-квартира, хотя даже до этого не дошло до умов наших мадрасских друзей. Передайте, пожалуйста, Г. Г., Аласинге, секретарю и всем остальным моё вечное благословение. Я постоянно молюсь об их благополучии и нимало не гневаюсь на них, но я недоволен собой. Я допустил ужасную ошибку — однажды в жизни рассчитывал на чужую помощь — и заплатил за это. Это была моя вина, а не их. Господь да благословит всех мадрасских людей. Они по меньшей мере несравненно превосходят бенгальцев, которые попросту глупцы и совершенно лишены души и стойкости. Прощайте, прощайте. Я спустил свою лодку в волны — будь что будет. Что касается моих грубых суждений — я поистине не имею права их высказывать. Вы сделали для меня бесконечно больше, чем я заслуживаю. Мне нужно нести свою собственную карму — и нести без ропота. Господь да благословит вас всех.
Искренне Ваш,
ВИВЕКАНАНДА.
P. S. Боюсь, что колледж Аласинги закрылся, но я не имею об этом никаких сведений, и он никогда не давал мне своего домашнего адреса. Кажется, Киди тоже отошёл в сторону.
В.
English
XXI
To a Madras disciple
541 DEARBORN AVE.,
CHICAGO,
28 June, 1894.
DEAR__ ,
The other day I received a letter from G. G., Mysore. G. G. unfortunately thinks that I am all-knowing, else he would have written his Canarese address on the top of the letter more legibly. Then again it is a great mistake to address me letters to any other place but Chicago. It was my mistake of course at first, because I ought to have thought of the fine Buddhi (intellect) of our friends who are throwing letters at me anywhere they find an address at the top. But tell our Madras Brihaspatis (i.e. wise fellows) that they already knew full well that before their letters reach, I may be 1000 miles away from that particular place, for I am continuously travelling. In Chicago there is a friend whose house is my headquarters.
Now as to my prospects here — it is well-nigh zero. Why, because although I had the best purpose, it has been made null and void by these causes. All that I get about India is from Madras letters. Your letters say again and again how I am being praised in India. But that is between you and me, for I never saw a single Indian paper writing about me, except the three square inches sent to me by Alasinga. On the other hand, everything that is said by Christians in India is sedulously gathered by the missionaries and regularly published, and they go from door to door to make my friends give me up. They have succeeded only too well, for there is not one word for me from India. Indian Hindu papers may laud me to the skies, but not a word of that ever came to America, so that many people in this country think me a fraud. In the face of the missionaries and with the jealousy of the Hindus here to back them, I have not a word to say.
I now think it was foolish of me to go to the Parliament on the strength of the urging of the Madras boys. They are boys after all. Of course, I am eternally obliged to them, but they are after all enthusiastic young men without any executive abilities. I came here without credentials. How else to show that I am not a fraud in the face of the missionaries and the Brahmo Samaj? Now I thought nothing so easy as to spend a few words; I thought nothing would be so easy as to hold a meeting of some respectable persons in Madras and Calcutta and pass a resolution thanking me and the American people for being kind to me and sending it over officially, i.e. through the Secretary of the function, to America, for instance, sending one to Dr. Barrows and asking him to publish it in the papers and so on, to different papers of Boston, New York, and Chicago. Now after all, I found that it is too terrible a task for India to undertake. There has not been one voice for me in one year and every one against me, for whatever you may say of me in your homes, who knows anything of it here? More than two months ago I wrote to Alasinga about this. He did not even answer my letter. I am afraid his heart has grown lukewarm. So you must first think of that and then show this letter to the Madras people. On the other hand, my brethren foolishly talk nonsense about Keshab Sen; and the Madrasis, telling the Theosophists anything I write about them, are creating only enemies. . . . Oh! If only I had one man of some true abilities and brains to back me in India! But His will be done. I stand a fraud in this country. It was my foolishness to go to the Parliament without any credentials, hoping that there would be many for me. I have got to work it out slowly.
On the whole, the Americans are a million times nobler than the Hindus, and I can work more good here than in the country of the ingrate and the heartless. After all, I must work my Karma out. So far as pecuniary circumstances go I am all right and will be all right. The number of Theosophists in all America is only 625 by the last census. Mixing up with them will smash me in a minute rather than help me in any way. What nonsense does Alasinga mean by my going to London to see Mr. Old etc. Fool! the boys there don't know what they are talking. And this pack of Madras babies cannot even keep a counsel in their blessed noodles! Talk nonsense all day, and when it comes to the least business, they are nowhere! Boobies, who cannot get up a few meetings of 50 men each and send up a few empty words only to help me, talk big about influencing the world. I have written to you about the phonograph. Now there is here an electric fan costing $20 and working beautifully. The battery works 100 hours and then can be replenished at any electric plant. Good-bye, I have had enough of the Hindus. Now His will be done, I obey and bow down to my Karma. However, do not think me ungrateful. . . . The Madras people have done for me more than I deserved and more than was in their power. It was my foolishness — the forgetting for a moment that we Hindus have not yet become human beings and giving up for a moment my self-reliance and relying upon the Hindus — that I came to grief. Every moment I expected something from India. No, it never came. Last two months especially I was in torture at every moment. No, not even a newspaper from India! My friends waited — waited month after month; nothing came, not a voice. Many consequently grew cold and at last gave me up. But it is the punishment for relying upon man and upon brutes, for our countrymen are not men as yet. They are ready to be praised, but when their turn comes even to say a word, they are nowhere.
My thanks eternal to the Madras young men. May the Lord bless them for ever. America is the best field in the world to carry on my idea; so I do not think of leaving America soon. And why? Here I have food and drink and clothes, and everybody so kind, and all this for a few good words! Why should I give up such a noble nation to go to the land of brutes and ingrates and the brainless boobies held in eternal thraldom of superstitious, merciless, pitiless wretches? So good-bye again. You may show this letter to the people with discretion, even Alasinga upon whom I built so much. By the by, will you kindly send up a few copies of the sketch of Ramakrishna Paramahamsa's life written by Mazumdar to Chicago? They have lots in Calcutta. Don't forget the address 541 Dearborn Avenue (not Street), Chicago, or c/o Thomas Cook, Chicago. Any other address would cause much delay and confusion, as I am continually travelling, and Chicago is my headquarters, although even this much did not come to the brains of our Madras friends. Kindly give G. G., Alasinga, Secretary, and all others my eternal blessings. I am always praying for their welfare, and I am not in the least displeased with them, but I am not pleased with myself. I committed a terrible error — of calculating upon others' help — once in my life — and I have paid for it. It was my fault and not theirs. Lord bless all the Madras people. They are at least far superior to the Bengalis, who are simply fools and have no souls, no stamina at all. Good-bye, good-bye. I have launched my boat in the waves, come what may. Regarding my brutal criticisms, I have really no right to make them. You have done for me infinitely more than I deserve. I must bear my own Karma, and that without a murmur. Lord bless you all.
Yours truly,
VIVEKANANDA.
PS. I am afraid Alasinga's college has closed, but I have no intimation of it, and he never gave me his home address. Kidi has dropped out, I am afraid.
V.
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».