XVII. Малышам

XVII

Сёстрам Хейл

ДЕТРОЙТ,

15 марта 1894 г.

ДОРОГИЕ МАЛЫШКИ,

Я прекрасно лажу со старым Палмером. Он очень весёлый, добрый старик. Последняя лекция принесла мне лишь 127 долларов. В понедельник я снова собираюсь выступить в Детройте. Ваша мама просила меня написать одной даме в Линн. Я никогда её не видел. Прилично ли писать незнакомому человеку без какого-либо представления? Пожалуйста, черкните мне несколько строк об этой даме. Где находится Линн? Самое забавное, что обо мне здесь написали, было в одной из газет: «Циклонический индус прибыл и гостит у мистера Палмера. Мистер Палмер обратился в индуизм и собирается в Индию; только он настаивает на том, чтобы были проведены два преобразования: во-первых, чтобы колесница Джаганнатха была запряжена Першеронами, выращенными на ферме „Бревенчатый дом" мистера Палмера, и, во-вторых, чтобы корова джерсийской породы была включена в пантеон индусских священных коров.» Мистер Палмер страстно любит и Першеронских лошадей, и джерсийских коров и держит большое поголовье тех и других на своей ферме «Бревенчатый дом».

Первая лекция была организована неудобно: аренда зала обошлась в 150 долларов. Я порвал с Холденом. Объявился другой делец; посмотрим, справится ли он лучше. Мистер Палмер заставляет меня смеяться целый день. Завтра снова обед. Пока всё хорошо; но не знаю — с тех пор как я здесь, у меня на душе стало очень тяжело, — не знаю почему.

Мне надоели и лекции, и вся эта бессмыслица. Это общение с сотнями разновидностей человеческого животного выбило меня из колеи. Скажу Вам, что по вкусу мне: я не умею писать и не умею говорить, но умею глубоко мыслить, а когда воодушевляюсь — говорю как огонь. Но это должно быть для немногих избранных, очень немногих избранных. Пусть они, если захотят, разносят и рассеивают мои идеи повсюду — не я сам. Это всего лишь справедливое разделение труда. Один и тот же человек никогда не преуспевал одновременно и в мышлении, и в распространении своих мыслей. Человек должен быть свободен думать — особенно о вещах духовных.

Именно потому, что это утверждение независимости, это доказательство того, что человек не является машиной, составляет суть всякой религиозной мысли, — невозможно мыслить об этом в обычном, механическом порядке. Именно это стремление низвести всё до уровня машины дало Западу его дивное процветание. И именно оно изгнало из его жизни всякую религию. Даже тот малый её остаток, что сохранился, Запад свёл к систематическому строевому учению.

На самом деле я вовсе не «циклоник». Далеко не так. Того, чего я ищу, здесь нет; и я больше не в силах выносить эту «циклоническую» атмосферу. Вот путь к совершенству: стремиться быть совершенным и стремиться сделать совершенными нескольких мужчин и женщин. Моё представление о том, как делать добро, таково: вырастить нескольких исполинов, а не метать бисер перед свиньями и тем расходовать впустую время, здоровье и силы.

Только что получил письмо от Флэгга. Он не может помочь мне с лекциями. Он пишет: «Сначала поезжайте в Бостон.» Что ж, лекции меня больше не заботят. Это слишком отвратительно — попытка заставить меня подстраиваться под причуды любого слушателя или любой аудитории. Впрочем, я вернусь в Чикаго хотя бы на день-два, прежде чем покину эту страну. Да благословит Вас всех Господь.

С искренней признательностью — Ваш брат,

ВИВЕКАНАНДА.