IV
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
IV
(Перевод с бенгальского)
(Из дневника ученика)
(Ученик — Шараткандра Чакраварти, опубликовавший свои записи в двух частях в книге на бенгальском языке «Свами-шишья-самвада». Настоящая серия «Бесед и диалогов» представляет собой исправленный перевод этой книги. Пять диалогов данной серии уже появились в «Полном собрании сочинений», том 5.)
[Место: храм Кали в Дакшинешваре и Аламбазарский Матх. Год: 1897, март.]
Когда Свамиджи впервые вернулся из Англии, Рамакришна-Матх находился в Аламбазаре. В этом году годовщина рождения Бхагавана Шри Рамакришны праздновалась в храме Кали, принадлежавшем Рани Расмани, в Дакшинешваре. Свамиджи вместе с несколькими собратьями-учениками прибыл туда из Аламбазарского Матха около девяти или десяти часов утра. Он был босиком, с жёлтым тюрбаном на голове. Толпы людей ожидали, чтобы увидеть его и послушать. В храме Матери Кали Свамиджи простёрся ниц перед Матерью Вселенной, и тысячи голов, следуя за ним, склонились низко. Затем, простёршись перед Радхакантаджи, он вошёл в комнату, которую прежде занимал Шри Рамакришна. В комнате не было ни малейшего свободного пространства.
Две европейские дамы, сопровождавшие Свамиджи в Индию, присутствовали на празднестве. Свамиджи взял их с собой, чтобы показать им священную Панчавати и дерево бильвы. Хотя ученик ещё не был как следует знаком со Свамиджи, он последовал за ним и преподнёс ему список сочинённой им самим санскритской оды об утсаве (празднестве). Свамиджи читал её, идя в сторону Панчавати. И по дороге он однажды взглянул в сторону ученика и сказал: «Да, написано хорошо. Попробуй сочинить и другие подобные».
Случилось так, что миряне-почитатели Шри Рамакришны собрались с одной стороны Панчавати, и среди них был бабу Гириш Чандра Гхош. Свамиджи, сопровождаемый толпой, подошёл к Гириш-бабу и приветствовал его, сказав: «Здравствуйте! Вот и господин Гхош». Гириш-бабу ответил на его приветствие сложенными ладонями. Напоминая Гириш-бабу о минувших днях, Свамиджи сказал: «Подумайте только, господин Гхош, — от тех дней до этих, какая перемена!» Гириш-бабу согласился с чувством Свамиджи и сказал: «Да, это верно; и всё же душа жаждет видеть этого ещё больше». После короткой беседы Свамиджи направился к дереву бильвы, расположенному к северо-востоку от Панчавати.
Теперь огромная толпа стояла в страстном ожидании, желая услышать речь Свамиджи. Но как он ни старался, Свамиджи не мог говорить громче шума и гомона толпы. Поэтому ему пришлось отказаться от попытки произнести речь, и он удалился вместе с двумя европейскими дамами, чтобы показать им места, связанные с духовными подвигами Шри Рамакришны, и познакомить их с некоторыми почитателями и последователями Учителя.
После трёх часов пополудни Свамиджи сказал ученику: «Найди мне, пожалуйста, экипаж; мне нужно теперь ехать в Матх». Ученик соответственно привёл его. Свамиджи сам сел с одной стороны, а Свами Ниранджанананде и ученику велел сесть с другой, и они поехали к Аламбазарскому Матху. По дороге Свамиджи сказал ученику: «Нельзя жить одними лишь отвлечёнными идеями. Эти празднества и тому подобное также необходимы; ибо лишь тогда эти идеи будут постепенно распространяться в народе. Видишь ли, у индусов празднества справляются круглый год, и тайна этого в том, чтобы постепенно внедрять великие религиозные идеалы в умы людей. Впрочем, есть у этого и свой недостаток. Ибо люди вообще упускают их внутренний смысл и до того поглощаются внешним, что, едва кончатся эти празднества, они снова становятся такими, какими были прежде. Поэтому верно, что всё это образует внешний покров религии, который в известном смысле скрывает истинную духовность и самопознание.
«Но есть те, кто вовсе не способен понять отвлечённо, что́ такое „религия“ или что́ такое „Я“, и они пытаются постепенно осуществить духовность через эти празднества и обряды. Возьми хотя бы празднество, справлявшееся сегодня; те, кто присутствовал на нём, хотя бы раз подумают о Шри Рамакришне. В их уме возникнет мысль о том, кем он был, во имя кого собралась такая огромная толпа и почему вообще столько людей пришло во имя его. А те, кто и этого не почувствуют, раз в год придут поглядеть на все эти молитвенные пляски и пение или хотя бы причаститься священных приношений пищи, а также взглянут на почитателей Шри Рамакришны. Это скорее принесёт им пользу, нежели вред».
Ученик: Но, сударь, предположим, кто-нибудь сочтёт эти празднества и обряды единственно существенным, — может ли он вообще продвинуться дальше? Они постепенно опустятся до уровня заурядных обрядов, подобных почитанию в нашей стране (богинь) Шаштхи, Мангала-чанди и тому подобных. Люди соблюдают эти обряды до самой смерти; но где найдём мы хотя бы одного среди них, кто через подобные обряды поднялся бы к познанию Брахмана?
Свамиджи: Почему же? В Индии родилось столько духовных героев, и разве не сделали они их средством, чтобы взойти на вершины величия? Когда, упорствуя в этом подвижничестве при помощи этих опор, они обретали видение Я, они переставали ими дорожить. И всё же, ради сохранения общественного равновесия, даже великие люди, подобные Воплощениям, соблюдают эти обряды.
Ученик: Да, они могут соблюдать их лишь ради видимости. Но когда для познавшего Я даже сам этот мир становится нереальным, как наваждение, возможно ли для него признать эти внешние обряды истинными?
Свамиджи: Почему бы и нет? Разве наше понятие об истине тоже не относительно, изменяясь в зависимости от времени, места и человека? Поэтому все обряды имеют свою пользу, соотносясь с различными уровнями способностей людей. Это всё равно как говаривал Шри Рамакришна: мать готовит пулао и калию (изысканные блюда) для одного сына и саго — для другого.
Теперь ученик наконец понял и умолк. Тем временем экипаж прибыл к Аламбазарскому Матху. Ученик последовал за Свамиджи в Матх, где Свамиджи, испытывая жажду, выпил немного воды. Затем, сняв сюртук, он прилёг отдохнуть на разостланном на полу одеяле. Свами Ниранджанананда, сидевший подле него, сказал: «Никогда прежде ни в одном году не было у нас такой огромной толпы на утсаве! Словно вся Калькутта стеклась туда!»
Свамиджи: Это вполне естественно; впредь будут случаться вещи и более удивительные.
Ученик: Сударь, в каждой религиозной общине существуют внешние празднества того или иного рода. Но в этом отношении нет согласия между одной общиной и другой. Даже в случае такой широкой религии, как религия Мухаммеда, я обнаружил в Дакке, что шииты и сунниты враждуют друг с другом.
Свамиджи: Это более или менее неизбежно везде, где есть общины. Но знаешь ли ты, какое чувство господствует у нас? — несектантство. Господь наш родился, чтобы указать на это. Он принимал все формы, но при этом говорил, что, если смотреть с точки зрения познания Брахмана, они подобны лишь иллюзорной майе.
Ученик: Сударь, я не могу понять вашу мысль. Иногда мне кажется, что, празднуя так эти празднества, вы тоже учреждаете ещё одну общину вокруг имени Шри Рамакришны. Я слышал из уст Наг Махашаи, что Шри Рамакришна не принадлежал ни к какой общине. Он питал великое уважение ко всем вероисповеданиям — к шактам, вайшнавам, брахмоистам, мусульманам и христианам.
Свамиджи: Откуда ты знаешь, что и мы не питаем великого уважения ко всем религиозным вероисповеданиям?
Сказав это, Свамиджи с явным весельем воскликнул, обращаясь к Свами Ниранджанананде: «Подумай только, что говорит этот бангал!»
Ученик: Сделайте милость, объясните мне, сударь, что вы имеете в виду.
Свамиджи: Что ж, ты, конечно, читал мои лекции. Но где я строил что-либо на имени Шри Рамакришны? Я ходил по миру, проповедуя лишь чистую упанишадскую религию.
Ученик: Это и вправду так. Но, узнав вас ближе, я вижу, что вы предали себя, телом и душой, Рамакришне. Если вы поняли, что Шри Рамакришна — Сам Господь, почему бы не возвестить об этом всему народу?
Свамиджи: Что ж, я проповедую то, что понял. А если ты нашёл, что адвайтические начала Веданты — истиннейшая религия, то почему ты не выйдешь и не станешь проповедовать её всем людям?
Ученик: Но я должен осуществить это, прежде чем смогу проповедовать другим. Я ведь изучал адвайтизм лишь по книгам.
Свамиджи: Прекрасно; сначала осуществи, а потом проповедуй. Стало быть, теперь ты не имеешь права говорить что-либо о тех верованиях, которыми каждый старается жить. Ибо и сам ты теперь действуешь, лишь полагаясь на некоторые подобные верования.
Ученик: Верно, я тоже теперь живу, во что-то веруя; но у меня в опоре Шастры. Я не принимаю никакой веры, противной Шастрам.
Свамиджи: Что ты разумеешь под Шастрами? Если Упанишады — авторитет, то почему не равным образом Библия или Зенд-Авеста?
Ученик: Пусть эти писания тоже добрый авторитет, однако они не так древни, как Веды. И к тому же нигде учение об Атмане не утверждено лучше, чем в Ведах.
Свамиджи: Положим, я приму это твоё утверждение, — но какое право имеешь ты настаивать, что истину нельзя найти нигде, кроме Вед?
Ученик: Да, истина может существовать и во всех писаниях, помимо Вед, и я не говорю ничего противного этому. Но что до меня, то я предпочитаю держаться учений Упанишад, ибо имею в них величайшую веру.
Свамиджи: Это вполне дозволено, но если кто-то другой имеет «величайшую» веру в какой-либо иной свод учений, то, разумеется, ты должен позволить ему держаться этого. Ты обнаружишь, что в конце концов и он, и ты сам придёте к одной и той же цели. Ибо разве ты не читал в «Махимна-стотре»: «त्वमसि पयसामर्णव इव — Ты подобен океану для впадающих в него рек»?
English
IV
(Translated from Bengali)
(From the Diary of a Disciple)
(The disciple is Sharatchandra Chakravarty, who published his records in a Bengali book, Swami-Shishya-Samvâda, in two parts. The present series of "Conversations and Dialogues" is a revised translation from this book. Five dialogues of this series have already appeared in the Complete Works,Volume 5)
[Place: The Kali-temple at Dakshineswar and the Alambazar Math. Year: 1897, March.]
When Swamiji returned from England for the first time, the Ramakrishna Math was located at Alambazar. The birthday anniversary of Bhagavan Shri Ramakrishna was being celebrated this year at the Kali-temple of Rani Râsmani at Dakshineswar. Swamiji with some of his brother disciples reached there from the Alambazar Math at about 9 or 10 a.m. He was barefooted, with a yellow turban on his head. Crowds of people were waiting to see and hear him. In the temple of Mother Kali, Swamiji prostrated himself before the Mother of the Universe, and thousands of heads, following him, bent low. Then after prostrating himself before Râdhâkântaji he came into the room which Shri Ramakrishna used to occupy. There was not the least breathing space in the room.
Two European ladies who accompanied Swamiji to India attended the festival. Swamiji took them along with himself to show them the holy Panchavati and the Vilva tree. Though the disciple was not yet quite familiar with Swamiji, he followed him, and presented him with the copy of a Sanskrit Ode about the Utsava (celebration) composed by himself. Swamiji read it while walking towards the Panchavati. And on the way he once looked aside towards the disciple and said, "Yes, it's done well. Attempt others like it."
The householder devotees of Shri Ramakrishna happened to be assembled on one side of the Panchavati, among whom was Babu Girish Chandra Ghosh. Swamiji, accompanied by a throng, came to Girish Babu and saluted him, saying, "Hello! here is Mr. Ghosh." Girish Babu returned his salutation with folded hands. Reminding Girish Babu of the old days, Swamiji said, "Think of it, Mr. Ghosh — from those days to these, what a transition! " Girish Babu endorsed Swamiji's sentiment and said, "Yes, that is true; but yet the mind longs to see more of it." After a short conversation, Swamiji proceeded towards the Vilva tree situated on the north-east of the Panchavati.
Now a huge crowd stood in keen expectancy to hear lecture from Swamiji. But though he tried his utmost, Swamiji could not speak louder than the noise and clamour of the people. Hence he had to give up attempting a lecture and left with the two European ladies to show them sites connected with Shri Ramakrishna's spiritual practices and introduce them to particular devotees and followers of the Master.
After 3 p.m. Swamiji said to the disciple, "Fetch me a cab, please; I must go to the Math now." The disciple brought one accordingly. Swamiji himself sat on one side and asked Swami Niranjanananda and the disciple to sit on the other and they drove towards the Alambazar Math. On the way, Swamiji said to the disciple, "It won't do to live on abstract ideas merely. These festivals and the like are also necessary; for then only, these ideas will spread gradually among the masses. You see, the Hindus have got their festivals throughout the year, and the secret of it is to infuse the great ideals of religion gradually into the minds of the people. It has also its drawback, though. For people in general miss their inner significance and become so much engrossed in externals that no sooner are these festivities over than they become their old selves again. Hence it is true that all these form the outer covering of religion, which in a way hide real spirituality and self-knowledge.
"But there are those who cannot at all understand in the abstract what 'religion' is or what the 'Self' is, and they try to realise spirituality gradually through these festivals and ceremonies. Just take this festival celebrated today; those that attended it will at least once think of Shri Ramakrishna. The thought will occur to their mind as to who he was, in whose name such a great crowd assembled and why so many people came at all in his name. And those who will not feel that much even, will come once in a year to see all the devotional dancing and singing, or at least to partake of the sacred food-offerings, and will also have a look at the devotees of Shri Ramakrishna. This will rather benefit them than do any harm."
Disciple: But, sir, suppose somebody thinks these festivals and ceremonies to be the only thing essential, can he possibly advance any further? They will gradually come down to the level of commonplace observances, like the worship in our country of (the goddesses) Shashthi, Mangala-chandi, and the like. People are found to observe these rites till death; but where do we find even one among them rising through such observances to the knowledge of Brahman?
Swamiji: Why? In India so many spiritual heroes were born, and did they not make them the means of scaling the heights of greatness? When by persevering in practice through these props they gained a vision of the Self, they ceased to be keen on them. Yet, for the preservation of social balance even great men of the type of Incarnations follow these observances.
Disciple: Yes, they may observe these for appearance only. But when to a knower of the Self even this world itself becomes unreal like magic, is it possible for him to recognise these external observances as true?
Swamiji: Why not? Is not our idea of truth also a relative one, varying in relation to time, place, and person? Hence all observances have their utility, relatively to the varying qualifications in men. It is just as Shri Ramakrishna used to say, that the mother cooks Polâo and Kâlia (rich dishes) for one son, and sago for another.
Now the disciple understood at last and kept quiet. Meanwhile the carriage arrived at the Alambazar Math. The disciple followed Swamiji into the Math where Swamiji, being thirsty, drank some water. Then putting off his coat, he rested recumbent on the blanket spread on the floor. Swami Niranjanananda, seated by his side, said, "We never had such a great crowd in any year's Utsava before! As if the whole of Calcutta flocked there!"
Swamiji: It was quite natural; stranger things will happen hereafter.
Disciple: Sir, in every religious sect are found to exist external festivals of some kind or other. But there is no amity between one sect and another in this matter. Even in the case of such a liberal religion as that of Mohammed, I have found in Dacca that the Shiâs and Sunnis go to loggerheads with each other.
Swamiji: That is incidental more or less wherever you have sects. But do you know what the ruling sentiment amongst us is? — non-sectarianism. Our Lord was born to point that out. He would accept all forms, but would say withal that, looked at from the standpoint of the knowledge of Brahman, they were only like illusory Mâyâ.
Disciple: Sir, I can't understand your point. Sometimes it seems to me that, by thus celebrating these festivals, you are also inaugurating another sect round the name of Shri Ramakrishna. I have heard it from the lips of Nâg Mahâshaya that Shri Ramakrishna did not belong to any sect. He used to pay great respect to all creeds such as the Shâktas, the Vaishnavas, the Brahmos, the Mohammedans, and the Christians.
Swamiji: How do you know that we do not also hold in great esteem all the religious creeds?
So saying, Swamiji called out in evident amusement to Swami Niranjanananda: "Just think what this Bângâl is saying!"
Disciple: Kindly make me understand, sir, what you mean.
Swamiji: Well, you have, to be sure, read my lectures. But where have I built on Shri Ramakrishna's name? It is only the pure Upanishadic religion that I have gone about preaching in the world.
Disciple: That's true, indeed. But what I find by being familiar with you is that you have surrendered yourself, body and soul, to Ramakrishna. If you have understood Shri Ramakrishna to be the Lord Himself, why not give it out to the people at large?
Swamiji: Well, I do preach what I have understood. And if you have found the Advaitic principles of Vedanta to be the truest religion, then why don't you go out and preach it to all men?
Disciple: But I must realise, before I can preach it to others. I have only studied Advaitism in books.
Swamiji: Good; realise first and then preach. Now, therefore, you have no right to say anything of the beliefs each man tries to live by. For you also proceed now by merely putting your faith on some such beliefs.
Disciple: True, I am also living now by believing in something; but I have the Shâstras for my authority. I do not accept any faith opposed to the Shastras.
Swamiji: What do you mean by the Shastras? If the Upanishads are authority, why not the Bible or the Zend-Avesta equally so?
Disciple: Granted these scriptures are also good authority, they are not, however, as old as the Vedas. And nowhere, moreover, is the theory of the Âtman better established than in the Vedas.
Swamiji: Supposing I admit that contention of yours, what right have you to maintain that truth can be found nowhere except in the Vedas?
Disciple: Yes, truth may also exist in all the scriptures other than the Vedas, and I don't say anything to the contrary. But as for me, I choose to abide by the teachings of the Upanishads, for I have very great faith in them.
Swamiji: Quite welcome to do that, but if somebody else has "very great" faith in any other set of doctrines, surely you should allow him to abide by that. You will discover that in the long run both he and yourself will arrive at the same goal. For haven't you read in the Mahimnah-stotram, "त्वमसि पयसामर्णव इव — Thou art as the ocean to the rivers falling into it?"
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».