Буддизм — завершение индуизма
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
Я не буддист, как вы слышали, и всё же я буддист. Если Китай, или Япония, или Шри-Ланка следуют учениям Великого Учителя, то Индия поклоняется ему как Богу, воплощённому на земле. Вы только что слышали, что я собираюсь подвергнуть буддизм критике, но под этим я желаю, чтобы вы поняли лишь следующее. Далека от меня мысль критиковать того, кому я поклоняюсь как Богу, воплощённому на земле. Но наши воззрения на Будду таковы, что он не был верно понят своими учениками. Отношение между индуизмом (под индуизмом я разумею религию Вед) и тем, что зовётся ныне буддизмом, почти такое же, как между иудаизмом и христианством. Иисус Христос был иудеем, а Шакьямуни был индусом. Иудеи отвергли Иисуса Христа, более того — распяли его, а индусы приняли Шакьямуни как Бога и поклоняются ему. Но подлинное различие, которое мы, индусы, желаем показать между нынешним буддизмом и тем, что нам следует понимать как учения Господа Будды, состоит главным образом в этом: Шакьямуни пришёл проповедовать отнюдь не нечто новое. Он тоже, подобно Иисусу, пришёл исполнить, а не разрушить. Только в случае Иисуса именно прежний народ, иудеи, не понял его, тогда как в случае Будды именно его собственные последователи не уразумели смысла его учений. Как иудей не понял исполнения Ветхого Завета, так и буддист не понял исполнения истин индусской религии. Вновь повторяю: Шакьямуни пришёл не разрушать, но был исполнением, логическим завершением, логическим развитием религии индусов.
Религия индусов делится на две части: обрядовую и духовную. Духовную часть особо изучают монахи.
В ней нет касты. Человек из высшей касты и человек из низшей могут стать в Индии монахами, и обе касты становятся равными. В религии нет касты; каста есть просто общественное установление. Сам Шакьямуни был монахом, и его славой было то, что у него достало широты сердца извлечь истины из сокрытых Вед и через них разнести их по всему миру. Он был первым существом в мире, кто претворил миссионерство в дело, — более того, он первым задумал саму идею обращения других в свою веру.
Великая слава Учителя заключалась в его дивном сострадании ко всякому, особенно к невежественным и бедным. Некоторые из его учеников были брахманами. Когда Будда учил, санскрит уже не был разговорным языком в Индии. Он жил тогда лишь в книгах учёных. Некоторые из учеников-брахманов Будды пожелали перевести его учения на санскрит, но он ясно сказал им: «Я за бедных, за народ; дайте мне говорить на языке народа». И потому поныне бо́льшая часть его учений изложена на тогдашнем простонародном наречии Индии.
Каково бы ни было положение философии, каково бы ни было положение метафизики, доколе в мире есть такая вещь, как смерть, доколе есть такая вещь, как слабость в человеческом сердце, доколе из сердца человека в самой его слабости исходит вопль, дотоле пребудет вера в Бога.
С философской стороны ученики Великого Учителя разбились о вечные скалы Вед и не смогли их сокрушить, а с другой стороны они отняли у народа того вечного Бога, к которому всякий, мужчина или женщина, льнёт столь нежно. И итог был тот, что буддизму пришлось умереть в Индии естественной смертью. В нынешний день нет ни единого, кто называл бы себя буддистом в Индии, на земле его рождения.
Но в то же время и брахманизм нечто утратил — тот реформаторский пыл, то дивное сострадание и милосердие ко всякому, тот дивный рай, который буддизм принёс массам и который сделал индийское общество столь великим, что греческий историк, писавший об Индии того времени, был побуждён сказать, что не было известно ни одного индуса, который сказал бы неправду, и ни одной индусской женщины, о которой было бы известно, что она нецеломудренна.
Индуизм не может жить без буддизма, ни буддизм без индуизма. Так осознайте же, что́ показало нам это разделение: что буддисты не могут устоять без ума и философии брахманов, ни брахман — без сердца буддиста. Это разделение между буддистами и брахманами есть причина падения Индии. Вот почему Индия населена тремястами миллионами нищих, и вот почему Индия вот уже тысячу лет пребывала в рабстве у завоевателей. Так соединим же дивный ум брахманов с сердцем, благородной душой, дивной очеловечивающей силой Великого Учителя.
English
I am not a Buddhist, as you have heard, and yet I am. If China, or Japan, or Srilanka follow the teachings of the Great Master, India worships him as God incarnate on earth. You have just now heard that I am going to criticise Buddhism, but by that I wish you to understand only this. Far be it from me to criticise him whom I worship as God incarnate on earth. But our views about Buddha are that he was not understood properly by his disciples. The relation between Hinduism (by Hinduism, I mean the religion of the Vedas) and what is called Buddhism at the present day is nearly the same as between Judaism and Christianity. Jesus Christ was a Jew, and Shâkya Muni was a Hindu. The Jews rejected Jesus Christ, nay, crucified him, and the Hindus have accepted Shâkya Muni as God and worship him. But the real difference that we Hindus want to show between modern Buddhism and what we should understand as the teachings of Lord Buddha lies principally in this: Shâkya Muni came to preach nothing new. He also, like Jesus, came to fulfil and not to destroy. Only, in the case of Jesus, it was the old people, the Jews, who did not understand him, while in the case of Buddha, it was his own followers who did not realise the import of his teachings. As the Jew did not understand the fulfilment of the Old Testament, so the Buddhist did not understand the fulfilment of the truths of the Hindu religion. Again, I repeat, Shâkya Muni came not to destroy, but he was the fulfilment, the logical conclusion, the logical development of the religion of the Hindus.
The religion of the Hindus is divided into two parts: the ceremonial and the spiritual. The spiritual portion is specially studied by the monks.
In that there is no caste. A man from the highest caste and a man from the lowest may become a monk in India, and the two castes become equal. In religion there is no caste; caste is simply a social institution. Shâkya Muni himself was a monk, and it was his glory that he had the large-heartedness to bring out the truths from the hidden Vedas and through them broadcast all over the world. He was the first being in the world who brought missionarising into practice — nay, he was the first to conceive the idea of proselytising.
The great glory of the Master lay in his wonderful sympathy for everybody, especially for the ignorant and the poor. Some of his disciples were Brahmins. When Buddha was teaching, Sanskrit was no more the spoken language in India. It was then only in the books of the learned. Some of Buddha's Brahmins disciples wanted to translate his teachings into Sanskrit, but he distinctly told them, "I am for the poor, for the people; let me speak in the tongue of the people." And so to this day the great bulk of his teachings are in the vernacular of that day in India.
Whatever may be the position of philosophy, whatever may be the position of metaphysics, so long as there is such a thing as death in the world, so long as there is such a thing as weakness in the human heart, so long as there is a cry going out of the heart of man in his very weakness, there shall be a faith in God.
On the philosophic side the disciples of the Great Master dashed themselves against the eternal rocks of the Vedas and could not crush them, and on the other side they took away from the nation that eternal God to which every one, man or woman, clings so fondly. And the result was that Buddhism had to die a natural death in India. At the present day there is not one who calls oneself a Buddhist in India, the land of its birth.
But at the same time, Brahminism lost something — that reforming zeal, that wonderful sympathy and charity for everybody, that wonderful heaven which Buddhism had brought to the masses and which had rendered Indian society so great that a Greek historian who wrote about India of that time was led to say that no Hindu was known to tell an untruth and no Hindu woman was known to be unchaste.
Hinduism cannot live without Buddhism, nor Buddhism without Hinduism. Then realise what the separation has shown to us, that the Buddhists cannot stand without the brain and philosophy of the Brahmins, nor the Brahmin without the heart of the Buddhist. This separation between the Buddhists and the Brahmins is the cause of the downfall of India. That is why India is populated by three hundred millions of beggars, and that is why India has been the slave of conquerors for the last thousand years. Let us then join the wonderful intellect of the Brahmins with the heart, the noble soul, the wonderful humanising power of the Great Master.
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».