Поклоняющийся и тот, кому поклоняются
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
ПОКЛОНЯЮЩИЙСЯ И ТОТ, КОМУ ПОКЛОНЯЮТСЯ
(Эта лекция воспроизведена из журнала «Веданта и Запад». См. т. IV.)
(Прочитана в районе Сан-Франциско, 9 апреля 1900 г.)
До сих пор мы рассматривали преимущественно аналитическую сторону человеческой природы. В этом курсе мы будем изучать её сторону эмоциональную. Первая имеет дело с человеком как с существом беспредельным, как с принципом; вторая — с человеком как с существом ограниченным. Первая не останавливается перед несколькими слезинками или приступами боли; вторая не может двигаться вперёд, не вытерев слезу, не исцелив страдание. Первая велика — столь велика и величественна, что порой нас поражает своей грандиозностью; вторая обыденна, и всё же наиболее прекрасна и дорога нам. Одна захватывает нас и возносит на высоты, где у нас почти разрываются лёгкие. Мы не можем дышать в той атмосфере. Другая оставляет нас там, где мы находимся, и стремится видеть предметы жизни, принимая ограниченную точку зрения. Одна не примет ничего, пока это не отмечено сияющей печатью разума; другая имеет веру и верит в то, чего не может увидеть. Обе необходимы. Птица не может лететь на одном крыле.
Нам хочется видеть человека, развитого гармонично... великого сердцем, великого умом, великого в делах... Нам нужен человек, чьё сердце живо чувствует нищету и горести мира. И нам нужен человек, который не только умеет чувствовать, но и способен постигнуть смысл вещей, который проникает глубоко в самое сердце природы и разумения. Нам нужен человек, который не остановится и на этом, а захочет воплотить чувство и смысл в реальные дела. Вот такое сочетание головы, сердца и рук нужно нам. На свете много учителей, но вы обнаружите, что большинство из них односторонни. Один видит лишь сияющее полуденное солнце интеллекта — и более ничего. Другой слышит прекрасную музыку любви — и более ничего слышать не может. Третий погружён в деятельность и не имеет ни времени чувствовать, ни времени думать. Почему бы не явиться исполину, равно деятельному, равно знающему и равно любящему? Разве это невозможно? Нисколько. Это человек будущего, которых пока ещё немного. Число таких людей будет умножаться — до тех пор, пока весь мир не станет поистине человечным.
Я так долго говорил с вами об интеллекте и разуме. Мы услышали всю Веданту. Покрывало майи разрывается: зимние тучи рассеиваются, и солнечный свет озаряет нас. Я стремился взобраться на вершины Гималаев, где пики исчезают за облаками. Теперь я предлагаю вместе с вами изучить другую сторону: прекраснейшие долины, изысканнейшие красоты природы. Мы будем изучать любовь, которая удерживает нас здесь вопреки всем страданиям мира, — любовь, заставившую нас сковать цепи страдания, это вечное мученичество, которое человек претерпевает добровольно, по собственной воле. Мы хотим изучить то, ради чего человек собственными руками сковал свои цепи, то, ради чего он страдает, — эту вечную любовь. Мы не собираемся забывать о другом. Ледники Гималаев должны соединиться с рисовыми полями Кашмира. Раскаты грома должны слиться с пением птиц.
Этот курс будет посвящён всему изысканному и прекрасному. Поклонение есть повсюду, в каждой душе. Все поклоняются Богу. Как бы ни называлось это поклонение, все они поклоняются Богу. Начала поклонения — подобно прекрасному лотосу, подобно самой жизни — кроются в земной грязи. Есть элемент страха. Есть жажда мирских благ. Есть поклонение нищего. Таковы начала мирского поклонения, достигающего своей вершины в любви к Богу и поклонении Богу через человека.
Существует ли Бог? Есть ли некто, кого можно любить, некто, способный принять любовь? Любить камень было бы не слишком плодотворно. Мы любим лишь то, что понимает любовь, то, что притягивает нашу любовь. То же и с поклонением. Никогда не говорите, что в нашем мире есть человек, поклоняющийся куску камня как камню. Он всегда поклонялся вездесущему существу, пребывающему в камне.
Мы обнаруживаем, что вездесущее существо пребывает в нас самих. Но как можно поклоняться, если это существо не отделено от нас? Я могу поклоняться лишь Тебе, но не себе. Я могу молиться лишь Тебе, но не себе. Есть ли это «Ты»?
Единое становится многим. Когда мы видим Единое, любые ограничения, отражённые через майю, исчезают; но совершенно верно и то, что многообразие не лишено ценности. Именно через многое мы достигаем единого.
Есть ли Личный Бог — Бог, мыслящий, понимающий, Бог, направляющий нас? Он есть. Безличный Бог не может обладать ни одним из этих свойств. Каждый из вас есть индивидуальность: вы мыслите, любите, ненавидите, гневаетесь, скорбите и так далее; и всё же вы безличны и беспредельны. Вы одновременно личностны и безличны. В вас есть личностный и безличный аспекты. Тот безличный аспект не может гневаться, не может скорбеть, не может страдать — он даже не может помыслить о страдании. Он не может мыслить, не может знать. Он есть само знание. Но личностный аспект знает, мыслит и умирает и так далее. Естественно, что всеобщий Абсолют должен обладать двумя аспектами: один представляет бесконечную реальность всего сущего; другой — личностный аспект, Душа наших душ, Господь всех господ. Именно Он творит эту вселенную. Под Его водительством вселенная существует.
Он, Бесконечный, Вечно Чистый, Вечно Свободный... Он не судья — Бог не может быть судьёй. Он не восседает на троне и не судит между праведными и нечестивыми. Он не магистрат, не военачальник и не господин. Бесконечно милостив, бесконечно любящ — таков Личный Бог.
Рассмотрим с другой стороны. Каждая клетка вашего тела обладает душой, сознающей эту клетку. Она есть отдельная сущность. Она обладает своей малой волей, своим малым кругом деятельности. Все клетки в совокупности образуют индивидуума. Точно так же Личный Бог вселенной слагается из всех этих многих индивидуумов.
Рассмотрим с ещё одной стороны. Вы, как я вас вижу, являетесь настолько вашей абсолютной природой, насколько она ограничена и воспринята одним человеком. Я ограничил вас, чтобы видеть вас силой своих глаз, своих чувств. Столько вас, сколько мои глаза могут видеть, — столько я и вижу. Столько вас, сколько мой ум способен постичь, — то и есть для меня вы, и ничего более. Точно так же я читаю Абсолют, Безличное — и вижу Его как Личного. Пока у нас есть тело и ум, мы всегда видим это троичное существо: Бога, природу и душу. Всегда должны присутствовать эти трое в одном, неразделимые. Есть природа. Есть человеческие души. И есть снова То, в чём природа и человеческие души заключены.
Вселенская душа воплотилась. Моя душа сама есть часть Бога. Он — очи наших очей, жизнь нашей жизни, ум нашего ума, душа нашей души. Таков наивысший идеал Личного Бога, который только доступен нам.
Если вы не дуалист, а монист, Личный Бог по-прежнему открыт для вас. Есть Единое без второго. Это Единое возжелало любить Самого Себя. И потому из того Единого Он создал многих. Это великое «Я», истинное «Я», которому поклоняется то малое «я». Таким образом, Личный Бог доступен в любой системе.
Одни люди рождаются в обстоятельствах, делающих их счастливее других: как это возможно под властью справедливого существа? В мире существует смертность. Вот затруднения на этом пути. Эти вопросы никогда не были разрешены. Они не могут быть разрешены ни с какой дуалистической точки зрения. Нам нужно вернуться к философии и рассматривать вещи такими, каковы они есть. Мы страдаем от собственной кармы. В этом нет вины Бога. То, что мы делаем, — наша собственная ответственность, и ничья более. За что же винить Бога?
Почему существует зло? Единственный способ разрешить эту проблему — признать Бога причиной как добра, так и зла. Великая трудность теории Личного Бога состоит в том, что, если вы скажете, что Он есть только добро и нет в Нём зла, вы попадёте в ловушку собственного рассуждения. Откуда вы знаете, что Бог существует? Вы говорите, что Он — Отец этой вселенной, и утверждаете, что Он благ; но поскольку в мире есть зло, Бог должен быть злым. Вот то же самое затруднение!
Нет ни добра, ни зла. Бог есть всё, что есть. Откуда вы знаете, что есть добро? Вы чувствуете это. Откуда вы знаете, что есть зло? Если приходит зло, вы чувствуете его. Мы познаём добро и зло через свои чувства. Нет ни одного человека, который испытывал бы только добрые и радостные чувства. Нет и ни одного, кто испытывал бы только несчастные чувства.
Желание и тревога суть причины всякого несчастья — и всякого счастья тоже. Возрастает ли желание или убывает? Жизнь становится проще или сложнее? Несомненно, сложнее. Желания множатся. Ваши прапрадеды не желали той же одежды и того же количества денег, что вы. У них не было электрических трамваев, железных дорог и тому подобного. Вот почему им нужно было трудиться меньше. Как только эти вещи появляются, возникают и желания, и приходится трудиться усерднее. Больше тревог, больше соперничества.
Добывать деньги — весьма тяжкий труд. Хранить их — труд ещё тяжелее. Вы сражаетесь со всем миром, чтобы скопить немного денег, и всю жизнь воюете, чтобы их сохранить. Потому богатый тревожится куда больше, чем бедный. Таков уж этот мир.
Повсюду в этом мире есть добро и зло. Порой зло становится добром — это верно; но порой и добро становится злом. Все наши чувства рано или поздно производят зло. Пусть человек выпьет вина. Вначале это не плохо, но пусть он продолжает пить — и это произведёт зло. Человек рождается у богатых родителей — достаточно хорошо. Он становится глупцом, никогда не упражняет ни тела, ни ума. Вот добро, производящее зло. Подумайте об этой любви к жизни: мы уходим, прыгаем и живём несколько мгновений; мы усердно трудимся. Мы рождаемся младенцами, совершенно беспомощными. Нам нужны годы, чтобы снова понять происходящее. В шестьдесят или семьдесят лет мы открываем глаза — и тут раздаётся слово: «Вон отсюда!» И вот вы.
Мы видели, что добро и зло суть понятия относительные. То, что хорошо для меня, может быть дурным для вас. Если вы будете есть то же, что ем я, вы начнёте плакать, а я буду смеяться. Мы оба можем танцевать — но я от радости, а вы от боли. Одно и то же является добром в один период нашей жизни и злом — в другой. Как можно говорить, что добро и зло раз и навсегда определены, — что вот это всё добро, а то всё зло?
Кто же несёт ответственность за всё это добро и зло, если Бог вечно является добром? Христиане и мусульмане говорят, что есть некий господин по имени Сатана. Как можно утверждать, что работают два господина? Должен быть один. Огонь, обжигающий ребёнка, также готовит пищу. Как можно назвать огонь добрым или злым и как можно говорить, что он сотворён двумя разными лицами? Кто творит всё так называемое зло? Бог. Другого выхода нет. Он посылает смерть и жизнь, чуму и эпидемии, и всё остальное. Если таков Бог, то Он есть добро; Он есть зло; Он есть прекрасное; Он есть ужасное; Он есть жизнь; и Он есть смерть.
Как же можно поклоняться такому Богу? Мы придём к пониманию того, как душа может по-настоящему научиться поклоняться ужасному — и тогда эта душа обретёт мир. Есть ли у вас мир? Избавляетесь ли вы от тревог? Прежде всего — повернитесь и взгляните в лицо ужасному. Сорвите маску — и обнаружьте того же Бога. Он личностен — в Нём всё то, что кажется добрым, и всё то, что кажется злым. Нет никого иного. Если бы было два Бога, природа не простояла бы и мгновения. В природе нет другого. Всё есть гармония. Если бы Бог играл на одной стороне, а дьявол — на другой, вся природа пришла бы в хаос. Кто может нарушить закон? Если я разобью этот стакан, он упадёт. Если кому-либо удастся сдвинуть хотя бы один атом с его места, каждый другой атом выйдет из равновесия. Закон никогда не может быть нарушен. Каждый атом удерживается на своём месте. Каждый взвешен и отмерен и исполняет своё назначение. По Его повелению ветры дуют, солнце светит. По Его управлению миры удерживаются на своих местах. По Его приказу смерть странствует по земле. Только вообразите двух или трёх Богов, устраивающих борьбу в этом мире! Этого не может быть.
Теперь мы приходим к выводу, что можно иметь Личного Бога — Творца этой вселенной, милосердного и вместе с тем жёсткого. Он есть добро, Он есть зло. Он улыбается и хмурится. И никто не может выйти за пределы Его закона. Он есть Творец этой вселенной.
Что подразумевается под творением — появлением чего-то из ничего? Шесть тысяч лет назад Бог проснулся от своего сна и сотворил мир, а до того не было ничего? Что же делал Бог всё это время — хорошо отдыхал? Бог есть причина вселенной, и мы можем познать причину через следствие. Если следствия нет, причина не является причиной. Причина всегда познаётся в следствии и через следствие. Творение бесконечно. Вы не можете помыслить начало ни во времени, ни в пространстве.
Почему Он творит его? Потому что Ему угодно; потому что Он свободен. Вы и я ограничены законом, ибо можем действовать лишь определёнными способами и не иначе. «Без рук Он может схватить всё. Без ног Он движется быстро». Без тела Он всемогущ. «Тот, Кого никакие очи не видят, но Кто есть причина зрения в каждом оке, — знай, что Он есть Господь». Вы не можете поклоняться чему-либо иному. Бог есть всемогущий Держатель этой вселенной. То, что называется «законом», есть проявление Его воли. Он правит вселенной Своими законами.
До сих пор мы говорили о Боге и природе, вечном Боге и вечной природе. Что же касается душ? Они также вечны. Ни одна душа никогда не была сотворена и умереть не может. Никто не может даже вообразить собственную смерть. Душа бесконечна, вечна. Как она может умереть? Она сменяет тела. Как человек снимает обветшалые одеяния и облачается в новые и свежие, так и изношенное тело отбрасывается и принимается свежее тело.
Какова природа души? Душа также всемогуща и вездесуща. Дух не имеет ни длины, ни ширины, ни толщины. Как можно говорить, что она здесь или там? Это тело падает; душа действует через другое тело. Душа есть окружность, у которой нет нигде окружности, но центр — в теле. Бог есть окружность, у которой нет нигде окружности, но центр — везде. Душа по самой своей природе блаженна, чиста и совершенна; она не могла бы стать чистой, если бы природа её была нечиста. Природа души — чистота; вот почему души могут становиться чистыми. Она блаженна по природе; вот почему она может стать блаженной. Она есть мир; вот почему она может стать мирной.
Все мы, оказавшиеся в этом мире, привязанные к телу, тяжко трудимся ради пропитания, с завистью, раздорами и невзгодами — и затем смерть. Это показывает, что мы не таковы, какими должны быть. Мы не свободны, не совершенно чисты и так далее. Душа как бы деградировала. И потому душе необходимо раскрыться.
Как этого достичь? Можете ли вы сделать это самостоятельно? Нет. Если лицо человека запылилось, можно ли вымыть его пылью? Если я посажу семя в землю, семя произведёт дерево, дерево произведёт семя, семя — другое дерево, и так далее. Курица и яйцо, яйцо и курица. Если вы делаете что-то хорошее, вам придётся пожать плоды этого — снова родиться и снова страдать. Однажды запущенная, эта бесконечная цепь не остановится. Вы продолжаете идти вверх и вниз, в небеса и на земли, и через все эти тела. Выхода нет.
Так как же выйти из всего этого, и зачем вы здесь? Одна мысль — избавиться от страдания. Мы все день и ночь боремся, чтобы избавиться от страдания. Мы не можем сделать это делами. Дела произведут больше дел. Это возможно лишь в том случае, если есть Некто, Сам свободный, Кто протянет нам руку. «Слушайте, дети бессмертия, все, кто обитает в этом мире и все, кто обитает в небесах горних, — я нашёл тайну», — говорит великий мудрец. «Я нашёл Того, Кто превыше всякой тьмы. Лишь Его милостью мы переплываем этот океан жизни».
В Индии идея о цели такова: есть небеса, есть ады, есть земли — но они не вечны. Если я послан в ад, это не навсегда. Та же борьба продолжается снова и снова, где бы я ни был. Как выйти за пределы всей этой борьбы — вот в чём вопрос. Если я попаду на небеса, там, быть может, будет немного отдыха. Если я буду наказан за свои проступки, это тоже не вечно. Индийский идеал — не попасть на небеса. Уйди с этой земли, уйди из ада, уйди и с небес! В чём же цель? Цель — свобода. Вы все должны быть свободны. Слава души сокрыта. Её нужно вновь открыть. Душа существует. Она везде. Куда же она пойдёт? Куда она может пойти? Она может идти лишь туда, где её нет. Если вы поймёте, что она вечно присутствует, — настанет совершенное счастье навсегда. Больше не будет рождений и смертей. Больше не будет болезни, не будет тела. Само тело есть величайшая болезнь.
Душа встанет как душа. Дух будет жить как дух. Как этого достичь? Поклонением Господу в душе — Тому, Кто по самой Своей природе вечно присутствует, чист и совершенен. Не может быть двух всемогущих существ в этом мире. Представьте двух или трёх богов: один будет творить мир, другой скажет: «Я разрушу мир». Этого никогда не случится. Должен быть один Бог. Душа достигает совершенства — становится почти всемогущей и всеведущей. Вот поклоняющийся. А кто тот, Кому поклоняются? Он — Сам Господь Бог, Вездесущий, Всеведущий и так далее. И превыше всего — Он есть Любовь. Как же душе достичь этого совершенства? Через поклонение.
English
WORSHIPPER AND WORSHIPPED
(This lecture is reproduced from the Vedanta and the West. See Vol. IV.)
(Delivered in San Francisco area, April 9, 1900)
We have been taking up the more analytical side of human nature. In this course we [shall] study the emotional side. . . . The former deals with man as unlimited being, [as] principle, the latter with man as limited being. . . . The one has no time to stop for a few tear-drops or pangs; the other cannot proceed without wiping the tear-drop, without healing that misery. One is great, so great and grand that sometimes we are staggered by the magnitude; the other [is] commonplace, and yet most beautiful and dear to us. One gets hold of us, takes us up to the heights where our lungs almost burst. We cannot breathe [in] that atmosphere. The other leaves us where we are and tries to see the objects of life, [takes the limited] view. One will accept nothing until it has the shining seal of reason; the other has faith, and what it cannot see it believes. Both are necessary. A bird cannot fly with only one wing. . . .
What we want is to see the man who is harmoniously developed . . . great in heart, great in mind, [great in deed] . . . . We want the man whose heart feels intensely the miseries and sorrows of the world. . . . And [we want] the man who not only can feel but can find the meaning of things, who delves deeply into the heart of nature and understanding. [We want] the man who will not even stop there, [but] who wants to work out [the feeling and meaning by actual deeds]. Such a combination of head, heart, and hand is what we want. There are many teachers in this world, but you will find [that most of them] are one-sided. [One] sees the glorious midday sun of intellect [and] sees nothing else. Another hears the beautiful music of love and can hear nothing else. Another is [immersed] in activity, and has neither time to feel nor time to think. Why not [have] the giant who is equally active, equally knowing, and equally loving? Is it impossible? Certainly not. This is the man of the future, of whom there are [only a] few at present. [The number of such will increase] until the whole world is humanised.
I have been talking to you so long about intellect [and] reason. We have heard the whole of Vedanta. The veil of Maya breaks: wintry clouds vanish, and the sunlight shines on us. I have been trying to climb the heights of the Himalayas, where the peaks disappear beyond the clouds. I propose lip study with you the other side: the most beautiful valleys, the most marvellous exquisiteness in nature. [We shall study the] love that holds us here in spite of all the miseries of the world, [the] love that has made us forge the chain of misery, this eternal martyrdom which man is suffering willingly, of his own accord. We want to study that for which man has forged the chain with his own hands, that for which he suffers, that eternal love. We do not mean to forget the other. The glacier of the Himalayas must join hands with the rice fields of Kashmir. The thunderbolt must blend its base note with the warbling of the birds.
This course will have to do with everything exquisite and beautiful. Worship is everywhere, in every soul. Everyone worships God. Whatever be the name, they are all worshipping God. The beginnings of worship—like the beautiful lotus, like life itself—are in the dirt of the earth. . . . There is the element of fear. There is the hungering for this world's gain. There is the worship of the beggar. These are the beginnings of [the] world worshipping, [culminating in] loving God and worshipping God through man.
Is there any God? Is there anyone to be loved, any such one capable of being loved? Loving the stone would not be much good. We only love that which understands love, that which draws our love. So with worship. Never say [that] there is a man in this world of ours who worshipped a piece of stone [as stone]. He always worshipped [the omnipresent being in the stone].
We find out that the omnipresent being is in us. [But] how can we worship, unless that being is separate from us? I can only worship Thee, and not me. I can only pray to Thee, and not me. Is there any "Thou"?
The One becomes many. When we see the One, any limitations reflected through Maya disappear; but it is quite true that the manifold is not valueless. It is through the many that we reach the one. . . .
Is there any Personal God—a God who thinks, who understands, a God who guides us? There is. The Impersonal God cannot have any one of these attributes. Each one of you is an individual: you think, you love, [you] hate, [you] are angry, sorry, etc.; yet you are impersonal, unlimited. [You are] personal and impersonal in one. You have the personal and the impersonal aspects. That [impersonal reality] cannot be angry, [nor] sorry, [nor] miserable—cannot even think misery. It cannot think, cannot know. It is knowledge itself. But the personal [aspect] knows, thinks, and dies, etc. Naturally the universal Absolute must have two aspects; the one representing the infinite reality of all things; the other, a personal aspect, the Soul of our souls, Lord of all lords. [It is] He who creates this universe. Under [His] guidance this universe exists. . . .
He, the Infinite, the Ever-Pure, the Ever-[Free,]. . . He is no judge, God cannot be [a] judge. He does not sit upon a throne and judge between the good and the wicked. . . . He is no magistrate, [no] general, [nor] master. Infinitely merciful, infinitely loving is the Personal [God].
Take it from another side. Every cell in your body has a soul conscious of the cell. It is a separate entity. It has a little will of its own, a little sphere of action of its own. All [cells] combined make up an individual. [In the same way,] the Personal God of the universe is made up of all these [many individuals].
Take it from another side. You, as I see you, are as much of your absolute nature as has been limited and perceived by one. I have limited you in order to see you through the power of my eyes, my senses. As much of you as my eyes can see, I see. As much of you as my mind can grasp is what I know to be you, and nothing more. In the same way, I am reading the Absolute, the Impersonal [and see Him as Personal]. As long as we have body and mind, we always see this triune being: God, nature, and soul. There must always be the three in one, inseparable. . . . There is nature. There are human souls. There is again That in which nature and the human souls [are contained]
The universal soul has become embodied. My soul itself is a part of God. He is the eye of our eves, the life of our life, the mind of our mind, the soul of our soul. This is the highest ideal of the Personal God we can have.
If you are not a dualist, [but are] a monist, you can still have the Personal God. . . . There is the One without a second. That One wanted to love Himself. Therefore, out of that One, He made [many]. . . . It is the big Me, the real Me, that that little me is worshipping. Thus in all systems you can have the Personal [God].
Some people are born under circumstances that make them happier than others: why should this be in the reign of a just being? There is mortality in this world. These are the difficulties in the way [These problems] have never been answered. They cannot be answered from any dualistic plane. We have to go back to philosophy to treat things as they are. We are suffering from our own Karma. It is not the fault of God. What we do is our own fault, nothing else. Why should God be blamed?. . .
Why is there evil? The only way you can solve [the problem] is [by saying that God is] the cause of both good and evil. The great difficulty in the theory of the Personal God is that if you say He is only good and not evil, you will be caught in the trap of your own argument. How do you know there is [a] God? You say [that He is] the Father of this universe, and you say He is good; and because there is [also] evil in the world, God must be evil. . . . The same difficulty!
There is no good, and there is no evil. God is all there is . . . . How do you know what is good? You feel [it]. [How do you know what is evil ? If evil comes, you feel it. . . . We know good and evil by our feelings. There is not one man who feels only good, happy feelings. There is not one who feels only unhappy feelings. . . .
Want and anxiety are the causes of all unhappiness and happiness too. Is want increasing or decreasing? Is life becoming simple or complex? Certainly complex. Wants are being multiplied. Your great-grandfathers did not want the same dress or the same amount of money [you do]. They had no electric cars, [nor] railroads, etc. That is why they had to work less. As soon as these things come, the want arises, and you have to work harder. More and more anxiety, and more and more competition.
It is very hard work to get money. It is harder work to keep it. You fight the whole world to get a little money together [and] fight all your life to protect it. [Therefore] there is more anxiety for the rich than for the poor. . . . This is the way it is. . . .
There are good and evil every where in this world. Sometimes evil becomes good, true; but other times good becomes evil also. All our senses produce evil some time or other. Let a man drink wine. It is not bad [at first], but let him go on drinking, [and] it will produce evil. . . . A man is born of rich parents; good enough. He becomes a fool, never exercises his body or brain. That is good producing evil. Think of this love of life: We go away and jump about and live a few moments; we work hard. We are born babies, entirely incapable. It takes us years to understand things again. At sixty or seventy we open our eyes, and then comes the word, "Get out! " And there you are.
We have seen that good and evil are relative terms. The thing [that is] good for me is bad for you. If you eat the dinner that I eat, you will begin to weep, and I shall laugh. . . . We [may] both dance, but I with joy and you with pain. . . . The same thing is good at one part of our life and bad at another part. How can you say [that] good and evil are all cut and dried— [that] this is all good and that is all evil?
Now, who is responsible for all this good and evil, if God is ever the good? The Christians and the Mohammedans say there is a gentleman called Satan. How can you say there are two gentlemen working? There must be one. . . . The fire that burns the child also cooks the meal. How can you call the fire good or bad, and how can you say it was created by two different persons? Who creates all [so-called] evil? God. There is no other way out. He sends death and life, plague and epidemics, and everything. If such is God, He is the good; He is the evil; He is the beautiful; He is the terrible; He is life; and He is death.
How can such a God be worshipped? We shall come to [understand] how the soul can really learn to worship the terrible; then that soul will have peace. . . . Have you peace? Do you get rid of anxieties? Turn around, first of all, and face the terrible. Tear aside the mask and find the same [God]. He is the personal—all that is [apparently] good and all that is [apparently] bad. There is none else. If there were two Gods, nature could not stand a moment. There is not another one in nature. It is all harmony. If God played one side and the devil the other, the whole [of] nature would be [in chaos]. Who can break the law? If I break this glass, it will fall down. If anyone succeeds in throwing one atom out of place, every other atom will go out of balance. . . . The law can never be broken. Each atom is kept in its place. Each is weighed and measured and fulfils its [purpose] and place. Through His command the winds blow, the sun shines. Through His rule the worlds are kept in place. Through His orders death is sporting upon the earth. Just think of two or three Gods having a wrestling match in this world! It cannot be.
We now come to see that we can have the Personal God, the creator of this universe, who is merciful and also cruel. . . . He is the good, He is the evil. He smiles, and He frowns. And none can go beyond His law. He is the creator of this universe.
What is meant by creation, something coming out of nothing? Six thousand years ago God woke up from His dream and created the world [and] before that there was nothing? What was God doing then, taking a good nap? God is the cause of the universe, and we can know the cause through the effect. If the effect is not present, the cause is not [the] cause. The cause is always known in and through the effect. . . . Creation is infinite. . . . You cannot think of the beginning in time or in space.
Why does He create it? Because He likes to; because He is free. . . . You and I are bound by law, because we can work [only] in certain ways and not in others. "Without hands, He can grasp everything. Without feet, [He moves fast]." Without body, He is omnipotent. "Whom no eyes can see, but who is the cause of sight in every eye, know Him to be the Lord." You cannot worship anything else. God is the omnipotent supporter of this universe. What is called "law" is the manifestation of His will. He rules the universe by His laws.
So far [we have discussed] God and nature, eternal God and eternal nature. What about souls? They also are eternal. No soul was [ever] created; neither can [the] soul die. Nobody can even imagine his own death. The soul is infinite, eternal. How can it die? It changes bodies. As a man takes off his old, worn-out garments and puts on new and fresh ones, even so the worn-out body is thrown away and [a] fresh body is taken.
What is the nature of the soul? The soul is also [omnipotent] and omnipresent. Spirit has neither length, nor breadth, nor thickness. . . . How can it be said to be here and there? This body falls; [the soul] works [through] another body. The soul is a circle of which the circumference is nowhere, but the centre is in the body. God is a circle whose circumference is nowhere, but whose centre is everywhere. The soul by its [very] nature is blessed, pure, and perfect; it could never be pure if its nature was impure. . . . The soul's nature is purity; that is why souls [can] become pure. It is blessed [by nature]; that is why it [can] become blessed. It is peace; [that is why it can become peaceful]. . . .
All of us who find ourselves in this plane, attracted to the body, work hard for a living, with jealousies and quarrels and hardships, and then death. That shows we are not what we should be. We are not free, perfectly pure, and so on. The soul, as it were, has become degraded. Then what the soul requires is expansion. . . .
How can you do it? Can you work it out yourself ? No. If a man's face is dusty, can you wash it out with dust? If I put a seed in the ground, the seed produces a tree, the tree produces a seed, the seed another tree, etc. Hen and egg, egg and hen. If you do something good, you will have to reap the result of that, be born again and be sorry. Once started in this infinite chain, you cannot stop. You go on, . . . up and down, [to] heavens and earths, and all these [bodies]. . . . There is no way out.
Then how can you get out of all this, and what are you here for? One idea is to get rid of misery. We are all struggling day and night to get rid of misery. . . . We cannot do it by work. Work will produce more work. It is only possible if there is someone who is free himself and lends us a hand. "Hear, ye children of immortality, all those that reside in this plane and all those that reside in the heavens above, I have found the secret", says the great sage. "I have found Him who is beyond all darkness. Through His mercy alone we cross this ocean of life."
In India, the idea of the goal is this: There are heavens, there are hells, there are earths, but they are not permanent. If I am sent to hell, it is not permanent. The same struggle goes on and on wherever I am. How to get beyond all this struggle is the problem. If I go to heaven, perhaps there will be a little bit of rest. If I get punished for my misdeeds, that cannot last [for ever either] . . . . The Indian ideal is not to go to heaven. Get out of this earth, get out of hell, and get out of heaven! What is the goal? It is freedom. You must all be free. The glory of the soul is covered up. It has to be uncovered again. The soul exists. It is everywhere. Where shall it go? . . . Where can it go? It can only go where it is not. If you understand [that] it is ever present, . . . [there will be] perfect happiness for ever afterwards. No more births and deaths. . . . No more disease, no body. [The] body itself is the biggest disease. . . .
The soul shall stand [as] soul. Spirit shall live as spirit. How is this to be done? By worshipping [the Lord in] the soul, who, by his [very] nature is ever present, pure, and perfect. There cannot be two almighty beings in this world. [Imagine having] two or three Gods; one will create the world, another says, "I will destroy the world." It [can] never happen. There must be one God. The soul attains to perfection; [it becomes] almost omnipotent [and] omniscient. This is the worshipper. Who is the worshipped? He, the Lord God Himself, the Omnipresent, the Omniscient, and so on. And above all, He is Love. How is [the soul] to attain this perfection? By worship.
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».