XII. Матери
Этот перевод выполнен с помощью инструментов искусственного интеллекта и может быть не вполне точным. За достоверным текстом обращайтесь к оригиналу на английском языке.
AI-translated. May contain errors. For accurate text, refer to the original English.
Русский
XII
Миссис Дж. У. Хейл
ДЕТРОЙТ,
10 марта 1894 г.
ДОРОГАЯ МАТУШКА,
Вчера вечером я благополучно прибыл в Детройт.[6]* Две младшие дочери ждали меня с экипажем. Всё прошло отлично. Надеюсь, лекция будет успешной: по словам одной из девушек, билеты расходятся как горячие пирожки. Здесь меня ждало письмо от г-на Палмера с просьбой приехать к нему в дом в качестве гостя.
Вчера вечером я не смог поехать. Он заедет за мной в течение дня. Поскольку я переезжаю к г-ну Палмеру, я не стал открывать туго набитый чемодан. Сама мысль о повторной упаковке кажется мне безнадёжной. Поэтому утром я не смог побриться. Впрочем, надеюсь побриться в течение дня. Я думаю сейчас съездить в Бостон и Нью-Йорк, так как в мичиганские города смогу заехать летом; а модная публика Нью-Йорка и Бостона разлетится по дачам. Господь укажет путь.
Миссис Бэгли и вся семья искренне рады моему возвращению, и люди снова заходят ко мне.
Здешний фотограф прислал мне несколько снятых им карточек. Они решительно ужасны — миссис Бэгли они совсем не нравятся. Истинная причина в том, что за это время моё лицо стало таким пухлым и тяжёлым — что ж с того, что делают бедные фотографы?
Пожалуйста, пришлите четыре экземпляра фотографий. Договорённости с Холденом [лекционным агентом в Детройте] пока нет. Всё обещает сложиться очень хорошо. «Ссенатор Ппалмер»[7]* — весьма приятный джентльмен и очень добр ко мне. У него есть французский повар — Господь да сохранит его желудок! Я стараюсь воздерживаться от пищи, а весь мир ополчился против меня!! Он задавал лучшие обеды во всём Вашингтоне! Безнадёжно! Смиряюсь!
Напишу подробнее из дома г-на Палмера.
Если Гималаи станут чернильницей, океан — чернилами, если вечное небесное дерево дэвадару[8]* станет пером, а само небо — бумагой, всё равно мне не написать и капли той благодарности, которую я обязан вам и вашим. Пожалуйста, передайте мою любовь четырём полным нотам и четырём половинным нотам гаммы Хейл.[9]*
Да пребудут на вас и ваших благословения Господа во веки веков.
Навеки ваш в признательной любви,
ВИВЕКАНАНДА.
English
XII
To Mrs. G. W. Hale
DETROIT,
10 March 1894.
DEAR MOTHER,
Reached Detroit safely yesterday evening.[6]* The two younger daughters were waiting for me with a carriage. So everything was all right. I hope the lecture will be a success, as one of the girls said the tickets are selling like hot cakes. Here I found a letter from Mr. Palmer awaiting me with a request that I should come over to his house and be his guest.
Could not go last night. He will come in the course of the day to take me over. As I am going over to Mr. Palmer's, I have not opened the awfully-packed bag. The very idea of repacking seems to me to be hopeless. So I could not shave this morning. However, I hope to shave during the course of the day. I am thinking of going over to Boston and New York just now, as the Michigan cities I can come and take over in summer; but the fashionables of New York and Boston will fly off. Lord will show the way.
Mrs. Bagley and all the family are heartily glad at my return and people are again coming in to see me.
The photographer here has sent me some of the pictures he made. They are positively villainous — Mrs. Bagley does not like them at all. The real fact is that between the two photos my face has become so fat and heavy — what can the poor photographers do?
Kindly send over four copies of photographs. Not yet made any arrangement with Holden. (A lecture agent at Detroit.) Everything promises to be very nice. "Ssenator Ppalmer"[7]* is a very nice gentleman and very kind to me. He has got a French chef — Lord bless his stomach! I am trying to starve and the whole world is against me!! He used to give the best dinners in all Washington! Hopeless! I am resigned!
I will write more from Mr. Palmer's house.
If the Himalayas become the inkpot, the ocean ink, if the heavenly eternal Devadaroo[8]* becomes the pen, and if the sky itself becomes paper, still I would not be able to write a drop of the debt of gratitude I owe to you and yours. Kindly convey my love to the four full notes and the four half notes of the Hale gamut.[9]*
May the blessings of the Lord be upon you and yours ever and ever.
Ever yours in grateful affection,
VIVEKANANDA.
Текст из Wikisource (общественное достояние). Оригинал издан издательством «Адвайта Ашрама».